— Ты сдурел, повар⁈ — взревел он, глядя на меня налитыми кровью глазами. — Это крыса!
— Я вижу, что не хомячок, — спокойно ответил я, не отпуская его руку. — Убери ствол. Запах пороха убивает вкус еды. Мы же не хотим испортить ужин, ради которого я полчаса плясал у плиты?
Омар-бей медленно поднялся со своего ящика. Его лицо потемнело. Веселье исчезло, сменившись холодной брезгливостью.
— Отойди, Игорь, — сказал он тихо, но веско. — Ты гость, и я тебя уважаю. Но не лезь в мои дела. Эти твари — бич порта. Они портят товар, они грызут мешки, они гадят в зерно. Здесь разговор короткий: увидел — убей.
Я отпустил руку Хасана, но встал между ним и крысой, закрывая линию огня своим телом.
— Убить — это просто, Омар-бей, — сказал я, поворачиваясь к старику. — Пуля стоит копейки. Но сколько пуль вы уже потратили? Тысячу? Десять тысяч? А крыс стало меньше?
— Их становится только больше, — сплюнул Омар. — Это война.
— Это война, которую вы проигрываете, — парировал я. — Потому что воюете не тем оружием. Вы пытаетесь уничтожить природу силой. Это всё равно что пытаться остановить прилив, стреляя в волны.
Я подошёл к столу, взял кусок ещё тёплого гёзлеме с сыром и зеленью.
— Что ты делаешь? — насторожился Хасан, опуская пистолет, но не ставя его на предохранитель.
— Заключаю мирный договор, — ответил я.
Я медленно направился к тёмному углу. Крыса не убежала. Она сидела на задних лапах, поводя носом, и смотрела на меня умными, наглыми глазками. Это был разведчик. Авангард местной стаи.
Я присел на корточки, держа лепёшку на ладони.
— Слушайте меня, Омар-бей, — громко произнёс я, не оборачиваясь. — Крыса — это тоже гость. Просто незваный. Если с ней воевать — она приведёт армию. Она прогрызёт дыры в ваших мешках назло, она попортит проводку, она принесёт заразу. Месть — это блюдо, которое крысы подают холодным.
Я положил кусок лепёшки на пол, пододвинув его ближе к тени.
— Но если накормить… — продолжил я тише. — Если дать ей понять, что здесь сытно и безопасно… Она будет охранять эту территорию. От чужаков. От других стай. Сытая крыса — ленивая крыса. Но лояльная.
Я незаметно постучал пальцами по полу — три коротких, два длинных. Условный сигнал. А потом прошептал:
— Рат, твой выход. Передай этим портовым гопникам, что халява пришла, но за неё придётся поработать.
Серая тень метнулась вперёд. Крыса схватила кусок гёзлеме зубами — кусок был почти с неё размером — и мгновенно исчезла в щели между поддонами.
Я выпрямился и отряхнул руки.
На складе повисла тишина. Бандиты смотрели на меня как на умалишённого. Хасан крутил пальцем у виска.
Омар медленно подошёл ко мне. Он смотрел в тот угол, где исчез грызун, потом перевёл взгляд на меня.
— Ты думаешь, с животными можно договориться? — спросил он скептически. — Это не люди, Игорь. У них нет чести. У них есть только голод.
— Я договорился с вами, Омар-бей, — улыбнулся я. — А вы, при всём уважении, опаснее любой крысы. Давайте попробуем. Эксперимент.
— Какой эксперимент?
— Оставляйте им остатки еды у входа. Лепёшки, корки сыра, немного зерна. Специальное место. «Стол для маленьких гостей».
— Кормить паразитов? — возмутился Хасан. — Да они…
— Тихо! — оборвал его Омар. Он смотрел на меня с прищуром. — Продолжай.
— Если через неделю ни один мешок на складе не будет прогрызен… — я сделал паузу. — Если товар останется целым… С вас причитается.
— А если они сожрут мой шафран? — спросил Омар.
— Тогда я приготовлю вам банкет бесплатно.
Старик хмыкнул. Он пожевал губу, разглядывая меня. В его глазу снова зажёгся тот самый огонёк азарта, который я видел во время готовки. Ему нравились безумные идеи.
— А если ты выиграешь? — спросил он. — Чего ты хочешь?
— Мешочек того самого шафрана, — не моргнув глазом, ответил я.
Омар раскатисто рассмеялся.
— Наглец! Ты ставишь свою работу против моего золота. Но мне нравится этот риск. По рукам, заклинатель крыс. Хасан! Спрячь пушку. Сегодня у нас перемирие с хвостатыми.
Мы пожали руки. Ладонь Омара была сухой и жёсткой, как пергамент, но рукопожатие — крепким.
— Я проверю, — пообещал он. — Ровно через неделю. Если найду хоть одну дырку в мешке — ты накормишь всех моих парней. А их, поверь, в городе предостаточно.
— Договорились, — я улыбнулся в ответ. — Мне пора, Омар-бей. Мой пациент не может ждать.
Старик кивнул. Веселье схлынуло с его лица, он снова стал серьёзным торговцем.
— Иди, — сказал он. — Двери моего склада открыты для тебя. Но помни: открытая дверь — это сквозняк. Не злоупотребляй гостеприимством.
— Я запомню. Спасибо за сделку. И за доверие.
— Спасибо за воспоминания, — ответил он просто. — Хасан, проводи гостя. Чтобы никто из местных дураков не решил проверить прочность его черепа. И ещё, Белославов, — он хмыкнул, — свежий корень был моим личным подарком. Но ты заплатил за мандрагору, так что возьми пару баночек. Уверен, они тебе пригодятся.
— Благодарю вас, Омар-бей, — я снова почтительно склонил голову.
Выйдя из склада, почувствовал вечернюю прохладу порта.
После душного помещения воздух показался ледяным. Ветер с реки пробирал до костей, неся запах соли и гнилых водорослей. Но сейчас этот запах казался мне запахом свободы.
Я сжал кулаки, заставляя себя собраться. Ещё рано расслабляться. Дело не закончено.
Хасан шёл рядом, молчаливый и угрюмый. Он довёл меня до ворот, открыл калитку и сплюнул под ноги.
— Ну, бывай, повар, — буркнул он. — Лепёшки у тебя ничего. Но с крысами ты зря затеял. Это нечисть.
— Нечисть — это люди без совести, Хасан, — ответил я. — А крысы просто хотят жить.
Он хмыкнул и захлопнул за мной тяжёлую дверь.
Автомобиль барона стоял там же, где высадил меня — в тени заброшенного завода. Водитель не уехал. Это радовало. Идти пешком через весь город с бесценным корнем в кармане было бы верхом глупости.
Я двинулся к машине, но перед этим остановился у нагромождения ржавых контейнеров.
— Рат! — позвал я шёпотом. — Вылезай, партизан.
Шорох, тихий писк, и из темноты ко мне метнулась знакомая тень. Рат взбежал по моей штанине, вскарабкался на пальто и юркнул за пазуху, устроившись по соседству с мандрагорой.
— Ну как? — спросил я, шагая к машине.
— Договорились, — проворчал Рат, устраиваясь поудобнее. — Местные — это не крысы, это бандиты с хвостами. Никаких манер, сплошной мат и угрозы. Пришлось пару раз куснуть вожака за ухо, чтобы он начал слушать.
— Но они согласны?
— Ещё бы. Еда в обмен на ненападение — это царские условия. Они обещали, что будут охранять склады Османа лучше любых волкодавов. Ни одна