Когда умерли наши родители, господин Гроссмайер, несомненно, очень помог нам, но я так и не смогла смириться с тем, что он активно принимает участие в нашей с сестрой судьбе. Он часто навещает Карину и помогает нам деньгами. Подробностей я не знаю и знать не хочу. Мне невыносима мысль, что мы зависим от него, поэтому я избегаю разговоров о нём и его самого тоже.
Всякий раз, как он наведывается к нам домой, я сбегаю, и моя неумолимость с годами не уменьшилась. Робкие попытки Карины заступаться за господина Гроссмайера никогда не срабатывали, хоть ситуация явно не на моей стороне.
К счастью, когда Карине исполнилось двадцать восемь лет, у нее наконец-то появился мужчина. Я вздохнула с облегчением, предположив, что их общение с господином Гроссмайером сойдёт на нет.
Петер, парень Карины, мне с первых минут пришёлся по душе, и я думала, что вот пришло оно, долгожданное счастье, когда все будут довольны. Но как-то раз, возвращаясь из гимназии и открыв дверь в квартиру, я увидела господина Гроссмайера, прижимающего Карину к стене. Моя сестра сконфузилась от неловкости, начала что-то лепетать и оправдываться, а он даже и не подумал отстраниться ради приличия. Он смерил меня презрительным ледяным взглядом, словно насекомое, и процедил раздражённо:
– Выметайся, ты некстати!
Не описать словами, как я тогда вскипела. Не знаю, как сдержалась, чтобы не наорать на этого мерзавца.
Снова я стала беспомощным наблюдателем того, как он разрушает нашу семейную идиллию. Если бы это увидел Петер, то между ним и сестрой всё было бы кончено. Но в тот момент я решила, что не допущу этого. Я уже не ребёнок и могу постоять за себя, за сестру и помешать его коварным планам.
Спустя пару недель после этого случая Карина заявила мне, что господин Гроссмайер станет моим репетитором. Это решение не подлежало обсуждению. Мне хотелось провалиться под землю. Но как я могу перечить моей любимой сестре, которая заботилась обо мне все эти годы после смерти родителей и стольким пожертвовала ради меня?! Настала и моя очередь идти на жертвы. Единственным утешением в этой ситуации служило то, что у меня появилась возможность изучить врага лучше и узнать его слабые места на случай, если между нами разразится война.
Плату за моё обучение господин Гроссмайер, конечно же, не попросил. Наверное, это и послужило основным фактором в пользу того, чтобы приставить его ко мне как учителя, а у Карины не было возможности заниматься со мной. Она и так разрывалась между работой, мной и отношениями с Петером.
Так вот и пришёл мой первый день в аду дополнительных занятий у мистера Невыносимость. Этот день перевернул всю мою жизнь.
2
Стоя у входа в элитный дом в самом центре Берлина, я уже чуяла неприятности. Хотя куда там! Я десять раз позвонила в дверь, и мне просто не открыли. В подъезд меня в итоге впустил один из соседей господина Гроссмайера, смерив подозрительным взглядом. Надо думать! В эту шикарную атмосферу никак не вписывалась простая абитуриентка в потёртых кроссовках, тоненькой чёрной поношенной курточке, с волосами, небрежно собранными карандашом на затылке. С каким выражением лица я стояла у подъезда на холоде минут двадцать, дожидаясь, пока «его величество» соизволит впустить меня в свои хоромы, нетрудно догадаться. В том, что он дома, я была уверена. Я знаю его как облупленного. Работает господин Гроссмайер часто на дому и не выходит оттуда по целым дням, разве только ради того, чтобы наведаться в офис, к нам ну или на другую важную встречу. В тот день он знал, что я приду. Карина пять раз накануне напомнила ему об этом. Он просто не хотел открывать, или ему было лень.
Наконец, попав в подъезд и на нужный этаж, я возликовала! Дверь в его квартиру оказалась не заперта. Одной проблемой меньше.
Я не колеблясь зашла, вернее, залетела, как фурия, во весь голос заявляя о своём явлении Христа народу. Пожалуй, на несколько секунд меня сразили размеры его двухэтажного лофта 1, обставленного в минималистском стиле. Но Матерь Божья! Какой там был бардак! Повсюду валялись книги, куча бумаг и газеты. На журнальном столике были раскиданы пустые упаковки от сладостей, а на полу гора приконченных бутылок виски.
«Вот алкаш!» – подумала я, глядя, как он валяется на диване без движения, зарывшись лицом в какие-то документы. Он даже не поднялся, когда я влетела в квартиру.
С грохотом я бросила сумку в угол. Меня всю затрясло от возмущения. И этот человек должен стать моим учителем и готовить меня к экзаменам! Эта затея была обречена на провал с самого начала!
Я, недолго раздумывая, подскочила к нему, пытаясь растрясти.
– Что за дела, мистер?! Вставайте уже, ваша ученица пришла, а вы пьяны в хлам! – зашипела я гневно.
– Какая же ты шумная девчонка… – послышался измученный хриплый голос из-под бумаг. – Сгинь!
– Ещё чего! И не подумаю!
– Тогда пеняй на себя, сама напросилась!
Бумаги соскользнули с его лица, обнажая злобную, устрашающую гримасу. В его ярко-зелёных глазах блеснули уничтожающие искры, превращая мою самоуверенность в прах. Синяки под глазами, очевидно от бессонных ночей и выпивки, и серый цвет кожи делали его ещё более ужасным.
От неожиданности я взвизгнула и в следующий момент уже лежала под ним. Я попыталась высвободиться, но он мёртвой хваткой вцепился в мои запястья и прижал к дивану.
– Что за нахальство врываться так бесцеремонно в чужую квартиру и орать, как на базаре, да ещё клеветать на меня, что я пьян?! – тон его голоса был холодным и угрожающим. Он был так близко, что волоски у меня на шее невольно встали дыбом. Я испугалась и начала вырываться изо всех сил, возмущаясь и требуя, чтобы он меня отпустил, но не тут-то было. – Твоя сестра совсем не научила тебя манерам! Запомни, когда я устал и сплю, то это очень плохая идея – будить меня вот так!
Струхнув, я невольно уступила его напору.
– Простите, я так больше не буду! Но вы сами виноваты, не открывали дверь! Я почти полчаса простояла на холоде! – взвыла я, зажмуривая глаза.
– Но вот незадача, – подытожил он, – ты уже совершила ошибку, за которую придётся платить.
– Хватит! – закричала я в отчаянии. – Вы просто мерзкий тип! Ухлёстываете вечно за моей сестрой, когда у неё есть парень, и надо мной теперь измываетесь! Как вам не стыдно!
Ух, какой смелой я могу быть, оказывается! Выдала ему всё, что накопилось в моей душе. И мой голос даже ни разу не надломился.
После этой пламенной речи он наконец-то отпустил меня, но неприятный осадок от стычки остался. Господин Гроссмайер всегда показывает своё превосходство тем, кого презирает.
– Ты раздражаешь! – заявил он гордо. – Ты ничего не знаешь обо мне, глупая девчонка! Ты слишком мала, чтобы понять меня, поэтому не смей больше говорить обо мне в неуважительном тоне! Знай своё место! Как придёшь в себя, поднимайся в библиотеку. Второй этаж, первая дверь справа. Начнём уроки. Если ты не сдашь экзамены, Карина мне не простит, – с этими словами он оставил меня одну, а я, больше не сдерживаясь, заплакала навзрыд.
Как можно быть таким бесчувственным чурбаном и почему он меня так невзлюбил?! Он знал, что у меня не останется другого выбора, кроме как проглотить угрозу. О таком я не смогу рассказать никому, тем более Карине. Она никогда бы не поверила, что господин Гроссмайер способен так разговаривать. Но я, Лина,