С этими мыслями я открыла глаза. Мир вокруг меня оказался ещё более неприветливым, чем я ожидала.
Вот оно! Снова ко мне пришла адская боль, что знаменовала жизнь в человеческом теле. Может, это и был ад?!
Мои лёгкие горели, словно в огне. Я не могла вдохнуть. Рядом что-то громко пикало, а я отчаянно дрыгала руками и ногами, пока ко мне не подбежала медсестра и не вцепилась в меня мёртвой хваткой, пытаясь успокоить. Потом прибежал доктор и вытащил огромную трубку у меня из глотки, и я, как рыба, стала жадно хватать воздух полной грудью. В палате собралось много людей в белых халатах. Все по очереди суетливо вешали на меня какие-то приборы, тыкали в меня иголками и в какой-то момент оставили в покое. В нос мне засунули трубку, через которую поступал кислород. Дышать стало легче, и я уснула безмятежным сном в реальности.
Первые дни после моего выхода из комы были ужасны, но постепенно я шла на поправку и чувствовала себя всё лучше и лучше. Через несколько недель из реанимации меня перевели в обычную палату. Все вздохнули с облегчением. Бедная Карина за те дни, что я находилась на грани жизни и смерти, резко похудела, осунулась и стала больше походить на привидение, чем на живого человека.
Моя сестра проводила всё время в больнице возле меня, и, как бы я ни отсылала её отдохнуть, она и слышать ничего не хотела. А ещё её настороение стало очень переменчивым. Она то плакала, то смеялась совершенно неожиданно – видимо, произошедшее со мной сильно сотрясло её психику.
Примерно через неделю проведать меня приехал Петер. Пока Карина покупала нам кофе в автомате больницы, я поговорила с ним наедине, чтобы он забрал Карину назад в Австрию. Ей незачем было тут оставаться. Я уже могла справляться сама. Да и Натан с Аннетой ошивались возле меня каждый день после занятий, и выгнать их было почти нереально. Лишь когда приходила медсестра и строго заявляла, что время посещений вышло и мне нужен покой, они нехотя плелись домой.
Только вот Петер не оправдал моих надежд, доходчиво объяснив, что Карина его не послушает. Она взяла отпуск на работе за свой счёт и не собиралась уезжать, пока я не встану на ноги.
Через несколько дней я набралась сил и мужества обсудить сложившуюся ситуацию со всеми своими няньками. Все послушно собрались у меня в палате, и я рассказала им о своих планах на будущее. Основательно подумав, я приняла решение переехать к Карине с Петером и продолжить учёбу в Австрии. Моя сестра просияла после моего заявления, но Натан с Аннетой поникли.
Мне нелегко далось такое решение. Аннета с Натаном были мне как родные, и мысль о расставании заставляла меня грустить, но дальше в Берлине оставаться для меня не было никакой возможности. В университете у меня по-прежнему оставалось много недоброжелателей, на хвосте у меня сидел Джим, да и сам город хранил слишком много воспоминаний о Лоурене. Застрять тут – означало самобичеваться изо дня в день. Мне были необходимы время и тихое, спокойное место, чтобы прийти в себя морально и возобновить учёбу. Переезд давал мне шанс быстрее справиться и смириться с потерей Лоурена. Я была уверена, что Натан и Аннета прекрасно понимали это и без моих объяснений. Близкие люди не станут упрекать и осуждать меня за бегство, ведь на противостояние и борьбу ни в моём теле, ни в моей душе просто не было сил.
После этого я снова попросила Карину вернуться назад в Австрию и заодно помочь мне с документами на перевод в местный медицинский университет. Скорее всего, мне предстояло повторить семестр, но это не трагедия.
Карина долго мялась, но согласилась. Аннета и Натан подтолкнули её к этому, в оба голоса пообещав, что присмотрят за мной как следует. Родители Аннеты были согласны приютить меня на некоторое время после выписки, пока я не улажу всё с переездом. Но я не собиралась оставаться надолго, максимум на пару дней, чтобы попрощаться с некоторыми преподавателями и забрать кое-какие свои вещи, которые Карина не успела собрать за меня.
На том мы и порешили. Карина с Петером спустя пару дней улетели домой, а ещё через неделю меня наконец выписали. Я целый месяц проторчала в больнице и даже после выписки чувствовала себя как выжатый лимон. Я очень быстро уставала. Меня постоянно мучили приступы слабости и нехватки кислорода; доктор сказал, что это нормально и со временем пройдёт, но мне ещё долго пришлось глотать кучу лекарств и мечтать о полном выздоровлении.
Моей поправке сильно препятствовало растрёпанное эмоциональное состояние. Как я ни старалась выкинуть Лоурена из головы, всё было бесполезно. И он даже ни разу мне не позвонил, чтобы справиться о моём здоровье. Хотя, наверное, так было лучше. Обида на него сидела очень глубоко. Порой я нарочно вызывала у себя чувство злости и негодования, прокручивая в мыслях наш последний разговор, чтобы возненавидеть его. Мне казалось, так будет легче забыть и отпустить. Только ничего из этого не выходило. Наверное, со мной было что-то не так. Другая бы на моём месте без проблем вычеркнула такого мерзавца из своего сердца раз и навсегда.
Из больницы меня забрал Натан. Он приехал за мной на машине. Я предложила ему немного прогуляться по парку, прежде чем он отвезёт меня домой к Аннете. Мне хотелось поговорить с ним наедине. Я всё ещё была должна ему ответ на его предложение быть его девушкой.
Долго я готовила нужные слова, но, как только мы ступили на посыпанную гравием тропинку парка они, словно по волшебству, вылетели у меня из головы. От волнения моё дыхание участилось, мне стало тяжелее дышать и голова закружилась.
– Ты в порядке? Давай сядем, тебе ещё вредно напрягаться, – Натан взял меня под руку и отвёл к ближайшей лавочке. Мы сели.
– Спасибо, – пробормотала я сиплым голосом. Нужно было скорее перебороть себя и сказать то, что я собиралась сказать. Но он меня опередил.
– Ты уже заказала билеты? – тон Натана был ровным и бесстрастным. Он смотрел прямо перед собой.
Его слова кольнули меня. Он всё это время старался скрывать свои чувства, но теперь я чётко видела, как сильно его расстраивает мой переезд.
– Да. Я улетаю через два дня, – ответила я тихо.
– Ясно.
Мне очень хотелось сделать так, чтобы Натан не мучил себя мыслями обо мне, но повлиять на это я никак не могла.
Я резко схватила его руку, вынуждая его посмотреть в мою сторону. Он поднял на меня взгляд. Там плескалась боль.
Ну почему всё в жизни так несправедливо?! Меньше всего я хотела ранить людей, которые мне очень дороги, и всё равно делала это.
– Прости! Если бы я только могла… – слова застряли у меня в горле, и никак не получалось выдавить из себя жестокую правду.
– Я знаю, но ничего не поделать, – Натан опустил плечи и снова отвернулся в сторону, но я настойчиво развернула его лицо к себе.
– Мне нужно время, чтобы забыть его! – произнесла я твёрдо, глядя в его глаза. Мне даже имя Лоурена произнести вслух было невмоготу, и речи не могло идти о том, чтобы вешать свои проблемы на Натана. – Я не хочу быть с тобой, пока не буду уверена, что