— Так искал, так искал, — язвительно бросила я.
— Так ты совсем ничего не знаешь? Он когда понял, что ты не живешь по тому адресу, что в школе числишься, напряг отца тот в свою очередь обратился к всем знакомым что б помогли даже фоторобот составляли, а через две недели поступило сообщение о самоубийстве, девчонка с моста сиганула. Возраст наш, цвет волос твой рост тоже, а лица у нее не было, о камень ударилась, и все нет личика. Похоронили, как тебя всем классом собирали, ведь никто не знал, где ты живешь, а заявления от твоей мамы так и не поступило. Только Антон заявил, что не ты это и начал искать. Отец его смотрел месяца три, потом плюнул и отправил сына в армию. Тот отслужил и остался там дальше служить. Приезжал на сутки раз в год обзванивал всех и все с одним вопросом, а вдруг кто тебя видел. Его, честно говоря, все наши вообще, чокнутым считали. А теперь сижу, смотрю на тебя и не верю, ты это или не ты.
И тут до меня дошло, я сама испортила свою жизнь, не дав возможности даже объясниться.
— Где он сейчас — спросила я после долгого молчания
— Демобилизовался с месяц назад. Вроде думает, чем заняться. А ты то, чем занимаешься? замужем?
— Нет, работаю в пиар компании — на автомате ответила я потом встала и ушла.
Весь этот месяц я думала, как поступить. Часть меня хотела бежать к нему, а вторая не верила, считала, что Лариска обманывает. Только зачем ей это не понимаю? Победила гордость, я так и не поехала к нему, но каждый день мучилась мыслями о том, какая же я дурра.
— А это Юлия Сергеевна Иванова, наш главный специалист по маркетингу. — вывел меня из воспоминаний голос Льва Николаевича.
— Я думаю, с вас я и начну знакомство с персоналом Юлия Сергеевна, давайте пройдем в кабинет.
Я встаю и иду на ватных ногах в кабинет. Он заходит следом, закрывает дверь и говорит.
— Ну, здравствуй королевна, долго же я тебя искал.
10
Я не знаю, как себя вести одна часть меня требует защищаться, а другая просит просить прощения.
— Здравствуй Тоша — я пытаюсь улыбнуться.
Он смотрит на меня изучающим взглядом. А в моей голове только одна мысль я еще привлекаю его или уже нет? Любил ли он меня или осталась только обида?
— Как долго ты работаешь в этой фирме? — вдруг спросил он.
— С семнадцати лет.
— Образование.
— Отсутствует, — отвечаю я, а потом иду в атаку — так, что я теперь уволена.
— Я об этом подумаю. — сухо отвечает он
Я готова на все в голове только мысли о дочери.
— Антон, пожалуйста, дай мне шанс. Я хороший работник, у кого хочешь, спроси.
— А ты мне дала шанс? — он говорил тихо, но боль, прозвучавшая в словах, потрясла меня.
— Прости. — еле слышно прошу я
И вдруг он рассмеялся.
— Простить? А знаешь ли ты, каково жить думая, что твоя женщина пропала и ты не знаешь, где она, когда все округ говорят, что она мертва, а ты не веришь. Знаешь ли ты, каково тешить себя иллюзией, что она жива, когда собственный отец говорит, что ты сошел сума. Знаешь ли ты, каково думать о том, что в этот момент ты мо быть с ней, а при виде детей, представлять какой могла быть наша дочь. Ты хоть знаешь, как я мечтал иметь от тебя дочь. Ты ничего не знаешь, ты убежала, лишив нас нашего счастья.
Он отвернулся и долго смотрел в окно, а потом резко пошел к двери и бросил на ходу.
— Я сообщу о своем решении.
Я смотрела, как он уходит, понимая, что если он выйдет за эту дверь все будет потеряно раз и навсегда. Мое сердце разрывалось от сказанного им, от боли в его глаза и голосе, Я не могла так просто отпустить его я должна хотя бы попробовать бороться, ради себя, ради него, ради Саши.
— Антон, я люблю тебя.
Это был крик души. А получился еле слышный шепот, но он его услышал. Замер, потом обернулся и долго смотрел на меня. Потом покачал головой и ушел, закрыв за собой дверь.
Я смотрела на закрытую им дверь, а слезы текли из моим глаз. Все кончено, я сама потеряла свое счастье, я сама испортила свою жизнь, проклятая, глупая ошибка и чужая завить, лишили меня всего, оставив только разбитое сердце, и дочь, которую я могу потерять, если он о ней узнает.
Я закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться, но не могла, меня трясло, а слезы лились рекой слезы последних тяжелых пяти лет не выплаканные мною.
Я не слышала, как открылась дверь и не видела, как он подошел только почувствовала нежные, сильные и до боли знакомые руки. Только вздохнула до боли родной и любимый запах, только услышала слова.
— Я тоже тебя люблю — и почувствовала губы, накрывающие мои — никогда слышишь никогда больше не убегай.
Он молил об этом в перерыве между длинным поцелуем, а я лишь прижималась к нему сильнее и отвечала на его поцелуй.
Позже намного позже я поняла, что сама его не отпущу.
— Я хочу тебе кое что показать — шепнула я лежа у него дома на его плече.
— Что? — встревожился он
— Поехали, узнаешь. — хитро улыбаюсь я.
Мы приехали ко мне, вошли в квартиру. Я больше не хочу ничего скрывать. Пусть знает все, мне уже все равно, главное чтобы был рядом. Мама еще не спала, вышла меня встречать, и замерла на пороге комнаты, глядя на него.
— Привет мам это Антон, Антон это моя мама Лидия Семеновна.
— Приятно познакомиться — улыбнулся Антон.
Она кивнула, но смотрела только на меня.
— А Саша уже спит? — спросила я
— Да я уложила ее час назад, она ждала тебя, но не дождалась, а время позднее.
— Мы зайдем к ней, а потом поговорим. — сказала я ей, после чего потянула его в комнату.
В комнате горел приглушенный ночник. Саша боялась темноты, поэтому пока я не ложилась спать, свет у нее горел. Дочка спала, подложив руку под щеку, и выглядела настоящим ангелочком.
— Ты хотел от меня дочь, она у тебя есть. — сказала я, глядя то на него, то на дочь — Ее зовут Саша. Она очень похожа на тебя и внешне и характером.