В 1335 году положение всех без исключений иностранных купцов в Англии значительно укрепилось благодаря законодательному акту парламента, заседавшего в Йорке. До сих пор статус иностранного купца почти полностью зависел от королевских прерогатив, но многие привилегии, дарованные ему королем, вступали в противоречие с предписаниями и закрепленными в уставе правами английских общин. Конфликт, конечно, присущ любой попытке местных властей оказать поддержку иностранцам, но до сих пор многие притязания иностранных купцов могли трактоваться в силу Великой хартии вольностей (Magna Carta), принятой еще в 1215 году. Глава 41 этого документа была прямо недружелюбна по отношению к приезжим торговцам, но она была значительно ниже главы 13, в которой говорилось, что Лондон и все другие города должны придерживаться всех древних свобод и обычаев отдельных народов. Статут (устав) 1335 года преодолел эту трудность, объявив, что все перечисленные привилегии и обычаи, которые были помехой для местных жителей, теперь являются недействительными. Парламент, однако, не упоминал «Хартию иностранным купцам», и в кратком уставе не было подробно сказано о спорных моментах между англичанами и иностранцами. В нем просто говорилось, что иностранцы могут торговать всеми товарами, хотя вино может экспортироваться только по королевской лицензии, которая распространяется как на местных купцов, так и на приезжих. Тем не менее, было ясно намерение парламента установить широкую меру свободной торговли, и, когда статут был окончательно утвержден в 1351 году, в нем было дополнено, что все правила распространяются как на розничную, так и оптовую торговлю (Stats, 270, 315).
В военное время все права на торговлю, установленные королевской хартией или парламентским статутом, были подчинены другим соображениям. В начале Столетней войны к таким соображениям относились дипломатические и финансовые стратегии короля. Так был наложен полный запрет на экспорт шерсти, которая была главным английским товаром, экспортируемым как самими англичанами, так и иностранцами. Но Эдуард III не стремился разрывать отношения с зарубежными купцами и потому поддерживал их остальную внешнюю торговлю с помощью писем-гарантий. В первые годы войны было выдано большое количество таких документов, часть из которых распространялась на всех торгующих иностранцев, а часть касалась только отдельных групп. Как правило, они выдавались на определенный период времени, обычно от одного года до трех лет. Данные письма зачастую гарантировали соблюдение «Хартии иностранным купцам» в течение этого периода, и не было никаких упоминаний о том, что впоследствии получатель мог быть автоматически выведен за пределы хартии. С другой стороны, нельзя и предполагать, что король безоговорочно продолжал бы свое покровительство до конца выданной привилегии в случае возникновения серьезных вопросов в адрес иностранного купца. С юридической точки зрения, в случае преждевременного прекращения действия охранных писем уведомление должно направляться купцам, с тем чтобы иностранцы имели время уладить свои дела в Англии и спокойно отбыть. Естественно, что такая милость не распространялась на подданных тех держав, чьи власти вели себя несправедливо по отношению к английским купцам за границей. По крайней мере два раза в первые годы войны ганзейские привилегии подвергались некоей опасности. Первая угроза возникла из-за ареста английского купца на территории Кёльнского архиепископа. Данный купец, Джон Пирс, был освобожден только после уплаты крупного штрафа (HUB, 39, 42, 65, 77–78). С 1344 по 1346 год его душеприказчики на родине стремились взыскать убытки путем отчуждения имущества немецких купцов в Англии. Но аресты эти были ограничены по масштабам и в конечном счете безуспешны, поскольку против них закономерно возражали как против нарушения ганзейских привилегий. Второй инцидент был потенциально гораздо более серьезным, поскольку сначала корона решила рассматривать его как оскорбление всей английской нации. Инцидент разразился вокруг казни в Слюисе Ричарда Кёртиса из Бристоля по обвинению в пиратстве, предъявленному немецким купцом. Английские же купцы из ярмарочного городка представляли это своему правительству как судебное убийство, добытое лжесвидетельством и клеветой. Так в июле 1351 года были приостановлены все вольности Ганзы и произведен оптовый арест товаров и долгов по всей стране. Отдельные купцы постепенно возвращали свою утраченную собственность, клянясь, что они не имеют никакого отношения к германской Ганзе во Фландрии, но все равно тень подозрений лежала на них еще долгое время. Торговые привилегии были официально восстановлены самое позднее к июню 1354 года, когда из тщательно продуманного именного охранного письма следует, что уже тогда все члены Ганзы пользовались ими на территории Англии (HUB, 207–211, 214–215, 222, 233, 235, 238, 258, 298).
Запрет же, наложенный на экспорт шерсти в 1336 году, был снят для членов Ганзы в марте 1338 года, но торговля оставалась под строгим контролем и была также обременена дополнительными взносами к налогообложению 1275 года и новому налогу 1303 года. Сначала ставка составляла 20 шиллингов за мешок для местных и иностранных купцов, в то время как последние также должны были платить еще сбор в 20 шиллингов. Позже сумма была еще увеличена для иностранцев по различным политическим соображениям. Все налоговые платежи выплачивались стабильно как англичанами, так и ганзейцами. Ведь без уплаты даже очевидно завышенных сборов любому торговцу попросту не разрешили бы экспортировать английскую шерсть.
Хотя нет никаких доказательств того, что иностранцы ставили под сомнение адекватность налогообложения на шерсть, они не так легко соглашались на новые налоги на другие товары, которые были введены в 1347 году. Наиболее спорной была пошлина на английские шерстяные и камвольные ткани, установленная «единодушно» на большом заседании совета, состоявшемся в марте. Так ганзейские купцы должны были платить отчисления в казну в размере 1 шиллинга и 9 пенни за мешок шерстяных тканей, а для мешка с пряжей был установлен сбор в полтора шиллинга. Тот факт, что они должны были платить это в дополнение к пошлинам на экспорт тканей, установленным в 1303 году, вызвал протесты немецких купцов. В результате уже в октябре 1347 года были даны указания, чтобы новая пошлина в настоящее время не взималась с членов германской Ганзы. А к 20 января 1348 года было принято окончательное решение в пользу ганзейских купцов, устанавливающее, что они должны выплачивать только пошлину 1303 года, и освобождающее от нового налога. Неясно только, было ли это решение основано на «Хартии иностранным купцам» или на привилегии Ганзы 1317 года. Однако равного отношения английских властей к