Смерть Эдуарда III в июне 1377 года привела к коренным изменениям торговых свобод Ганзы и всех других иностранцев в Англии. По меньшей мере было обязательно, чтобы все те, кто желает продолжать пользоваться установленными для них привилегиями, как можно скорее получили бы их подтверждение от нового короля. Так, заседание английского парламента в октябре-ноябре 1377 года дало возможность заинтересованным и близким к короне сторонам лоббировать подтверждение своих собственных привилегий и отмену льгот своих конкурентов. Эта ситуация, естественно, порождала недовольство среди всей английской торговой элиты и поднимала вопрос о ганзейских монополиях и завышении цен на английском рынке.
Задержка по подтверждению имеющихся привилегий у большинства ганзейцев в Англии произвела на Лондонский контор двоякий эффект. С одной стороны, он не мог ссылаться на иммунитет от новых антииностранных налоговых мер в Лондоне, которые выходили за рамки санкционированных парламентом прошлой осенью. Каждому из главных городских управлений было приказано назначить специальных наблюдателей, чтобы чужестранцы не занимались розничной торговлей и не торговали между собой и чтобы они избавлялись от импортируемого товара в течение положенных сорока дней после прибытия судна в порт. С другой стороны, королевские таможенники либо по собственной инициативе, либо по указанию казначейства, стали требовать уплаты обеих пошлин на экспортируемую ткань — как установленную в 1303 году, так и вдобавок пошлину 1347 года. Любекские купцы были вынуждены передать жалобу Лондонского контора прусским городам и Ганзейскому сейму, собиравшемуся тогда в Штральзунде.
Изучением вопроса торговых преференций для иностранных купцов занимался парламент, заседавший в Глостере в октябре и ноябре 1378 года. Тогда было решено, что ввозимые в Англию продовольствие и товары, отнесенные к категории мелких товаров, могут продаваться как в розницу, так и в валовом выражении как в пределах, так и за пределами наделенных избирательными правами районов. Но в городах вино и другие более крупные товары можно было продавать только оптом, и то только местным жителям, а не кому-то другому. Это законодательное определение прав иностранных купцов ставило их в значительно худшее положение, чем в царствование Эдуарда III.
Однако куда более важным стоит считать политическое решение этого съезда парламента, которое он вынес в ответ на ганзейскую петицию с просьбой о восстановлении привилегий (Rot. Parl., 52). Ганзейцам было поставлено условие, что им будет разрешено беспрепятственно торговать в Англии лишь в том случае, если они позволят английским купцам свободно торговать в своих странах. Кроме того, они не должны были противодействовать английским торговым интересам в других местах, таких как Дания и Норвегия. Это было первое выражение английской короной через парламент принципа, что отныне ганзейские привилегии на Британских островах должны зависеть от пользования подобными же правами английским купечеством в Северной и Восточной Европе. В это время англичане были более едины в своей решимости, чем ганзейцы.
Торговые споры с лондонцами осложнялись язвительной напористостью последних; они пытались поднять вопросы, лежащие вне компетенции послов Ганзы, дальнейшие переговоры продолжились с членами английского совета наедине (Rot. Pari., 210–211). Однако переговоры даже в таком формате были на грани возможного, поскольку представители купечества Лиги были уполномочены дать ответы совету лишь на определенные требования английских властей, которые были рассмотрены Ганзейским сеймом в июне (Rot. Pari., 212–213).
Первое требование англичан заключалось в том, что английские купцы должны были свободно торговать в Ревеле, Пернове и Ливонии и во всех других областях, находившихся под юрисдикцией ганзейских городов или «всех тех, кто вообще принадлежал к их обществу».
Второе состояло в том, чтобы англичане имели права покупать, самостоятельно засаливать и закатывать в бочки сельдь в Сконе, после доставляя ее туда, куда они пожелают, без дискриминационного налогообложения.
В-третьих, требовалось, чтобы английские купцы и их имущество не арестовывались на ганзейских землях, что ограждало их тем самым от личных долгов и посягательств ганзейцев.
Последнее требование заключалось в том, чтобы все рынки и предприятия, принадлежавшие Ганзе в Англии, были в обязательном порядке сертифицированы английскими властями.
Таким образом, представителям Ганзейского союза было предложено восстановить бытовавшую ранее торговую хартию, но с необходимыми дополнениями, признающими отныне права англичан на торговлю в Норвегии, Сконе и районах, управляемых Ганзой. Это предложение они отвергли, как и приглашение задержаться в Англии, чтобы дождаться заседания парламента, которое должно было состояться в январе 1380 года. К Рождеству они вернулись в Брюгге, и спор все еще не был разрешен, хотя каждая сторона, возможно, лучше теперь понимала экономико-политические устремления другой.
Когда же парламент собрался в 1380 году, Лондонский контор подал две петиции: одна просила принять решение о восстановлении ганзейских торговых привилегий, другая же была с жалобой на повторное наложение налогов с оборота их товарами (HUB, 671–672).
Когда Ганзейский сейм вновь собрался в июне 1380 года, было решено пойти навстречу англичанам, в результате чего после 23 сентября 1380 года торговые и налоговые послабления были условно возвращены представителям контора в Лондоне. Сейм не уступил ни в одном из четырех пунктов, которые были выдвинуты годом ранее Англией, ни даже той смягченной версии документа, которая была сформирована впоследствии. Все, что теперь получили англичане, — это официальное заявление Ганзы, что английские купцы несомненно должны торговать так же свободно, как это делали немцы в Англии. Но никаких конкретных привилегий не было выписано, ни общих, ни именных, а все ссылки на Норвегию, Сконе и другие места были вовсе исключены из заявления.
Этот конфликт интересов, казалось бы, разрешился в феврале 1381 года, когда король официально ратифицировал концессию Эдуарда III от 8 февраля 1361 года, вернув тем самым ганзейцам торговые привилегии в Англии. Однако в мае 1382 года парламент снова присудил сбор платежей с общего оборота товаров иностранных купцов, и ганзейцы снова подали иск о неприкосновенности ввиду привилегий, но в ноябре королевский совет принял решение против них, и налог с купцов был взят ретроспективно (CCR, 401, 407).
Торговля между Англией и Германией была в то время крайне нестабильна, ганзейским импортерам приходилось откладывать имеющиеся у них капиталы из-за невозможности их репатриации. Английская корона запрещала иностранным купцам вывозить золотые и серебряные монеты из-за разгоревшегося в тот момент кризиса нехватки драгметаллов в Англии. Выходом для ганзейских купцов было перенаправление торговых приоритетов в сторону Нидерландов, в частности во Фландрию.
Продолжающийся рост недовольства со стороны английских купеческих общин делал опасным для Ганзы слишком энергичное политическое сопротивление короне и новым поборам.
Можно предположить, что к этому