Боялась, очень сильно и сейчас боюсь, ведь он не помнит, ничего. Ему, небось, так больно, не знать прошлого, а может и наоборот. Кто-то стремится забыть его.
Мы заново обменялись с Татьяной Ивановной номерами телефонов, чтобы она мне скинула сообщение, как Дима будет дома. Я ее ждала. Это тянулось невыносимо долго, но я дождалась. Поздно вечером, сидя перед теликом в обнимку с зайцем, которого когда-то подарил Дима, мне на телефон пришло заветное сообщение. Я тут же дернулась, но резко затормозила на полпути к шкафу. Время то много, меня Сергей Николаевич не пустит. Грустно опустившись на пол, зло стукнула рукой по паркету.
— Так не честно...- пробубнила я. — я не выдержу больше...
Но сон меня все-таки сморил, вырубилась, прямо на полу, а на утро все тело ломило, но было пофиг, я быстрее пули бежала к звонящему телефону.
— Алло, Татьяна Ивановна? Да, да, выхожу! — взволнованно вздохнув, положила трубку.
Наскоро ванная, одежда и я уже бреду в знакомое мне место жительство Карповых. Когда-то я здесь жила, еще, когда не было нашей с Димой квартиры.
Прошлое... стало настоящим.
Открывал на мое счастье не Дима, а его мама.
— Наташенька, проходи, — громко проговорила она, пропуская меня. Проходя мимо нее, ели услышала, — главное держись.
Не капли, не испугавшись ее слов, я двинулась в гостиную, но я похоже переосилила свои силы.
Дима в расслабленной позе сидел на диване и заинтересованно глядел на экран телевизора.
Первый порыв был рвануть к нему и тесно-тесно прижаться к такому родному телу, поцеловать и просто сказать, как сильно я его люблю, но... а оно было очень большим НО. Это был не тот Дима, который помнил каждую родинку на моем теле, не тот Дмитрий, который покупал одно мороженое и дразнил им, и это не тот Димочка, которого я сажала на автобус... роковой автобус...
Вошедшие в комнату привлекли внимание, то есть мы. Дима повернулся и долго смотрел на меня, изучая. И тут случился второй порыв: уйти, забыть и даже не бороться за восстановления его памяти. Но все решил его голос. Димин голос.
— У нас гости. — он поднялся и подошел ближе, я, было, дернулась, но почувствовала руку Татьяны Ивановны на своем плече. — Как зовут красивую девушку? — его довольно спокойный баритон заполнил все пространство в гостиной, заставляя почему-то сжаться в комочек. Напоминает первое знакомство с его родителями. Вспомнив это, воодушевилась.
— Наташа, а тебя как? — вызов брошен. Не забыть, еще улыбнуться для пущего эффекта.
Его глаза прошлись по моей улыбки, задержавшись взглядом на губах, он произнес.
— Дмитрий. Что привело тебя в этот дом? — задал вполне резонный вопрос он.
— Она пришла тебя навестить сынок, это твоя... — Татьяна Ивановна замешкалась, не зная как меня представить. — подруга, — подсказала я. — а пришла, чтобы узнать как твои дела? Что нового у тебя произошло. Ты ведь не против? — было не привычно смотреть на него. Два года я лишь мечтала о таком.
Хорошенько приглядевшись, увидела у него на шеи белую полоску, шрам как я поняла. Родной, что же тебе пришлось пережить?
Но его внешность не изменилась. Все тот же цвет волос, черный. Голубые глаза, неплохо выраженные скулы, губы... пухлые, самые-самые.
— Тебе трудно отказать, — ответил он.
— Ребята идите на кухню, а я пока телевизор посмотрю, — мама Димы явно не ожидала, что сын сможет так легко меня принять, ведь для него я совсем чужой человек, но факт остается фактом, он захотел со мной поговорить.
Если бы у меня был враг, никогда бы ему такого не пожелала... никогда.
Глава четвертая
Получилось так, что на кухню вела нас я, а не хозяин дома. На что получила вопрос.
— Откуда ты знаешь, что там кухня? — недоуменность звучит в его голосе.
Не подумав, говорю:
— Я здесь уже была с тобой.
Молчание. И свет в голове. Блин, вот дура!
— Мы же друзья, ты не помнишь?
Садясь за стол, он качает головой.
— Никого не помню, кроме родителей и то мне говорят, что я их то с трудом вспомнил.
Хочется спросить, что с ним случилось, после того, как он сел в автобус, но боюсь. Он решает эту проблему сам.
— Помню нож у горла, кусты и небо, голубое такое. А дальше все как в тумане...
Я внимательно его слушала и сама не заметила, как из глаз полились слезы. Два года мучений. За что?!
— Ты плачешь? Не надо, правда, сейчас же все хорошо, — он встал налить в стакан воды, протянул мне. — Подумаешь, не помню начало жизни, — пожал плечами и улыбнулся.
Он не хочет ее вспоминать. Да, точно, не хочет. Я зря сюда пришла, только в сердце боль, жгучая и тягучая.
— Ты не хочешь вспомнить прошлое? — осторожно спрашиваю я, затаила дыхания, ожидая ответа.
— Не то чтобы не хочу, боюсь скорее. Может она была ужасна, и меня окружали плохие люди?
— Как ты можешь такое говорить? Родители то у тебя нормальные люди! А я? Я с тобой дружила и знаю тебя четыре года! Ты замечательный человек и товарищ. — срываюсь на крик. На него прибегает Татьяна Ивановна. Вот и поговорили, называется.
— Что случилось?
— Ничего. Наташа уходит, — хмуро смотрит на меня.
Да, глупо я поступила. Он же вообще ничего обо мне не знает, не может верить моим словам.
— Хорошо. — встаю. — До свидания Татьяна Ивановна, была рада вас всех увидеть. — развернулась и ушла.
Выйдя из подъезда, взглянула на чистое ясное небо. Надо обойтись без слез, наплакалась уже.
Звонок телефона.
— Да, Татьяна Ивановна? Ничего страшного. Да, приду. Я позвоню.
Надо набраться терпения, смелости и выдержки. Я справлюсь, должна ради нас.
Домой не хотелось идти совершенно, поэтому набравшись наглости, я пришла в гости к Дружининым.
Дома у них был порядок и покой, Полька постаралась, она у нас умничка. Лиана уложена в кроватку, Макс за компом, работает.
— Где пропадала два дня? Мы волновались, если что так, — с упреком сказала Поля.
— Димка вернулся, — решила наконец-то рассказать им. В их глазах я увидела неверие, шок. Максим отодвинул от себя ноут, подошел к дивану.
— Гонишь!
— Сдурел что ли? Сегодня его видела, разговаривала...
— Так поехали к нему, — загорелись глаза Дружинина. Вот она мужская дружба. С первого класса вместе. — он, наверное, изменился.