Схватил меня под локоть, уводя от башни, потом свернул в один из коридоров, после чего мы совершенно неожиданно оказались на пустынной балконной террасе.
Уже здесь молодой герцог меня отпустил. Выдохнул пару раз, словно успокаиваясь, после чего повернулся и печально посмотрел мне в глаза.
- Тим, это ведь были твои шары, правда? Я еще понимаю, что Дайна решила обмануть Натаниэля, но ты… - в его глазах отчетливо проскользнуло разочарование. Оно ранило меня так сильно, что начало захлестывать отчаяние. – Я понимаю, что девочка могла быть убедительной, но… разве это правильно – переметнуться на ее сторону против отца???
Я закусила губу до боли. Захотелось расплакаться, словно мне снова пять лет, и я сижу в грязной луже – голодная, замёрзшая – и только крысы снуют рядом, алчно прислушиваясь к моему плачу…
Мне стало даже немного обидно от некой несправедливости. Почему эти богачи постоянно перетягивают меня друг на друга? Герцог хочет одного, Натаниэль второго, Дайна третьего… А я не знаю, как в этом всем разобраться, чтобы не сойти с ума!
Я вдруг стала невероятно всем ДОЛЖНА!!! Не скажу, что отношения в банде строились иным способом, но… меня не ставили перед таким сложным выбором еще никогда.
- Вы слишком многого хотите, - вырвалось у меня горькое. – Вы ждете от меня совершенства, милорд. Но я вынужден вас разочаровать: я плохой. Я лгун, обманщик, вор… Я вырос с этим. Наверное, это в моей крови… А на счет чьей-то стороны… Трудно выбирать между двумя, если они в одинаковом положении. Ни милорд Крэйг, ни его дочь не претендуют на звание правых. Ваш друг подавляет свою дочь, словно она вещь, прилепил ярлык слабоумной. А она даже не пытается понять отца, чтобы попытаться найти с ним общий язык…
– Так почему же ты начал ей помогать, если не согласен? – воскликнул Лиам чрезмерно эмоционально. – Если ваш обман вскроется, это крайне негативно отразится на твоем будущем…
- Мне пришлось… - произнесла я, не желая выкручиваться и лгать дальше.
- Она принудила тебя? - нахмурился герцог еще больше. – Как???
Я тяжело выдохнула.
Честно, я так устала!
Потому обречённо произнесла:
- У меня есть тайна. Неприглядная тайна, милорд. Она узнала ее, а я… а я очень хотел ее от вас скрыть. Да, не смотрите на меня так. Я тоже человек. У меня может быть что-то личное…
Лиам изучал мое лицо с изумленным испугом. Кажется, он открыл для себя какие-то новые грани человеческих взаимоотношений. Вмиг помрачнел, о чем-то крепко задумался. Пару раз порывался что-то сказать, но быстро передумал, после чего очень громко выдохнул.
- Пойдем, Тим, - проговорил он наконец каким-то печальным голосом. – Натаниэлю сейчас не до нас. Надеюсь, они с Дайной наконец-то договорятся…
Я не ответила. Воображение рисовало, что по приезду обратно в поместье герцога мне, как минимум, поменяют место жительства.
Настроение окончательно испортилось.
Пока мы тряслись в карете, я старалась на Лиама не смотреть. Он тоже не проронил ни слова.
Как только мы вошли в холл его дома, я поклонилась и, не поднимая глаз, поспешила в свою комнату. Герцог не стал меня останавливать.
Душа металась и рвалась на части, и это настолько вымотало меня, что я в конце концов не выдержала и… убежала на свою крышу.
Была глубокая ночь, но меня это более чем устраивало. Я улеглась на остывшую черепицу и уставилась в звездное небо. В этом темном омуте звёзд хотелось просто утонуть, но я поразмыслила и решила, что поддаваться панике глупо. Я должна смириться. Смириться заранее, что Лиам вернет меня обратно в трущобы. Или просто отошлет в какой-нибудь приют. Конечно, если случится последнее, оставаться в приюте я не стану. Слышала, что там хуже, чем в тюрьме. В крайнем случае, я просто покину город. Мне придется скитаться в одиночку, и это будет довольно опасно, но я ведь всегда могу осесть в каком-нибудь ином городке, правда?
Пока думала об этом, подготавливая сердце к самому неприглядному, незаметно уснула, хотя покатая крыша была не самым лучшим местом для сна. Отсюда можно было легко свалиться, сломав себе шею. Но сон стал настолько цепким, что я не смогла вырваться из него…
Не знаю, сколько прошло времени, но я неожиданно услышала вдалеке тихий мягкий голос:
- Тим, что ты здесь делаешь??? Тим, проснись! Нашелся, слава Богу! Я уж подумал, что ты сбежал… Тим, вставай! Здесь нельзя спать…
Но я чувствовала себя настолько уставшей, что просто не могла ответить. Наверное, это был откат после тех файерболов.
Меня мягко побили по щекам, почти погладили. Послышался удрученный выдох.
- Ох уж это дитя! Напугал до смерти… Но я очень рад, что ты здесь…
Меня подняли на руки, как ребёнка, а я уткнувшись носом в чужую грудь, почувствовала вдруг… покой.
Лиам не сердится на меня. Он пришел за мной. Я ему нужна…
Сердце наполнилось теплом. Наконец-то ожило тело, и я вцепилась пальцами в гладкую ткань его рубашки.
Очень скоро меня уложили в мягкую кровать. Нос зарылся в ароматные простыни, стало легко и радостно на душе. Я уснула совершенно умиротворенной и прекрасно провела остаток ночи, но пробуждение оказалось очень… экстремальным.
- Что ты делаешь в кровати господина???
Визгливый женский голос заставил испуганно подскочить и уставиться на раскрасневшуюся девушку с выпученными от негодования глазами. Это была Саманта, сестра той самой словоохотливой Милли. Саманта люто ненавидела меня с самой первой встречи, причем, без видимой причины.
Я начала испуганно оглядываться по сторонам и действительно обнаружила себя… в кровати герцога.
Что же это получается? Он принес меня к себе??? Но почему???
Лицо начало покрываться краской стыда, хотя я точно ничего плохого не сделала.
- Убирайся отсюда, дрянной оборванец! – Саманта замахнулась на меня тряпкой. – Я сейчас же расскажу обо всем господину, и он выпорет тебя на заднем дворе!!! Небось забрался сюда, чтобы что-нибудь украсть, нищенское отродье!!! Знаю я вас, проныр несчастных! Нигде спасу от вас нет…
Я медленно поднялась на ноги и увидела, что кто-то предварительно стянул с меня камзол и сапоги. Неужели герцог???
- Не кричи, - попыталась я насупленным видом и сжатыми губами утихомирить служанку. – Милорд знает, что я здесь…
- Да что ты говоришь!!! – возмутилась девушка, так громко клацнув зубами, словно решила в наказание меня съесть. – Он всю ночь работал в