Представшая картина растертых и кровоточащих мозолей его так шокировала, что он несколько мгновений не двигался. Мне стало неловко, и я промямлила, что все залечу, но герцог вдруг сжал губы и с очевидным гневом посмотрел мне в лицо.
- Почему не сказал, что тебе жмет обувь??? Зачем терпел всё это???
Я громко сглотнула, с испугом смотря в это мрачное, но еще более прекрасное лицо.
- Просто… сапоги были такими красивыми! – прошептала я, заикаясь. – Самые лучшие, какие у меня были в жизни!!! А ноги потом привыкнут, когда кожа огрубеет…
Он неверяще смотрел мне в глаза, словно спрашивая, неужели я говорю всё это серьезно. Но потом понял, что я совершенно искренна, да и «птица» на столе не сверкала, поэтому герцог устало опустил плечи, на несколько мгновений прикрыл веки и прошептал словно самому себе:
- Все ещё более запущено, чем я думал…
Поднялся на ноги, вернулся к столу, достал из верхнего ящика небольшую деревянную шкатулку и возвратился ко мне.
Как оказалось, эта шкатулка хранила множество стеклянных сосудов с лекарствами. В мой нос ударили незнакомые запахи, голова немного закружилась.
Лиам одной рукой сжимал мои ступни по очереди, а другой наносил на раны какую-то приятно пахнущую мазь. Боль мгновенно исчезала, по коже разбегался приятный холодок, и я даже закрыла глаза от удовольствия, растворившись в мягких и даже нежных прикосновениях. Ушла всякая неловкость, оставив после себя лишь покой и я бы даже сказала тихое счастье. Закончив с ранами, герцог очень профессионально обмотал ступни чистой тканью, после чего сунул мне свои домашние тапочки, в которых мои ноги утонули.
- А теперь иди, - проговорил он, пряча шкатулку на место. – Я распоряжусь, чтобы тебе подобрали обувь по размеру. И запомни, Тим, ты мне нужен здоровым! Поэтому, если у тебя что-то заболит или тебе будет что-то нужно, ты должен прийти ко мне и попросить об этом. Ты понял???
Я охотно закивала, горя желанием поскорее сбежать и… помечтать где-то в тихом углу. Я не понимала, что со мной творится, но сейчас моя душа хотела петь. Кажется, прекрасный герцог разбудил во мне что-то волшебное…
Взмахом руки Лиам позволил мне уйти, но когда я уже была на выходе из кабинета, ко мне долетел его шепот:
- Какие, однако, маленькие ступни!!!
Глава 8. Уроки Лиама
Уже через час мне действительно принесли новую обувь. На сей раз это были очень мягкие кожаные ботинки, которые совершенно не жали и которые понравились мне ещё больше предыдущих. Я прижала их к груди и закружилась по комнате, чувствуя себя неприлично счастливой. Мне казалось, что я действительно попала в сказку. Подобной жизни у меня никогда не было, да и не знала я, что такое вообще возможно. Еще неделю назад я была рада зажарить в трущобах крысу, а сейчас могла есть самые настоящие сладости, о существовании которых даже не подозревала.
А всё благодаря ЕМУ – прекрасному и невероятно доброму герцогу, рядом с которым мое сердце стучало с некоторых пор неспокойно.
Он покорил меня. И пока я не хотела думать о том, насколько это неправильно. Я просто хотела радоваться...
Естественно, с того дня я превратилась в самого прилежного ученика. Хватала всё, что рассказывал мне Лиам, налету, прочитывала все выданные книги, тренировалась до упаду, иногда забывая про сон.
Герцог был очень доволен, начал отмечать мои успехи и хвалил. Совершенно искренне радовался моему усердию. Я светилась от счастья, слыша его похвалу, а он дарил мне шоколад всякий раз, как мне удавалось его удивить.
Пару раз он устраивал мне общение с незнакомыми лордами при помощи «магической воронки», которая на самом деле называлась разговорным порталом. Это был уже знакомый мне Натаниэль Крэйг и некий Дамир де Шаурон – старец с морщинистым лицом, но острым, как у молодого, взглядом. Герцог Дайрут просил меня продемонстрировать свои успехи, и оба мужчины выразили такое же большое удивление, как и Лиам.
Из этого всего я поняла, что у меня особенный дар.
- Ты будешь великим магом, мой мальчик, - причмокивая губами, говорил старец, мне же оставалось лишь напряженно улыбаться, ведь после подобной похвалы разоблачение обещало быть еще более страшным.
Жить в этом богатом доме я уже довольно привыкла. Общалась только с Ингреттой, которая относилась ко мне с искренностью и дружелюбием, а вот остальные слуги меня откровенно не любили. Причем, это, мягко говоря, потому что меня периодически прожигали ненавидящими взглядами, от которых хотелось поежиться.
- Не обращай внимания, - отмахнулась однажды кухарка, когда я осторожно упомянула этот факт. – Всё от зависти. Добиться расположения господина мечтают все, попадающие в этот дом, ведь милорд всегда добр к обездоленным. Он содержит три сиротских дома, выкупил уже больше десятка девушек из домов терпимости. Те попали в эти места из-за долгов родителей, а господин помог им начать новую жизнь, отдав в школу горничных. Теперь у них есть шанс прожить прекрасную жизнь. Поэтому в наш дом стремятся устроиться еще и ради того, чтобы герцог помог их семьям и родственникам, потому что господин мало кому отказывает. В тот день, например, когда он тебя привез, милорд ездил на встречу с неким бандитом, чтобы заплатить ему долг за нашего конюха и чтобы освободить его семью от постоянной травли...
Я слушала с открытым ртом, чувствуя, что Лиам Дайрут в моих глазах становится просто божеством. Невероятным и единственным в своем роде Ангелом с небес, ради которого я сделаю всё, что угодно…
Наконец настал день, когда мы закончили изучать основы магии, и герцог сообщил, что теперь будет учить меня более сложным вещам.
- Этот раздел магии называется «барьерным», - произнес молодой человек, когда мы, по обыкновению, находились в его кабинете. – Тим, ты меня слушаешь?
Я встрепенулась и посмотрела на него испуганно.
Лиам нахмурился.
- Сосредоточься! Надеюсь, ты в своих мечтах магические формулы складывал одна к другой, а не ворон считал?… - пожурил он меня мягко, а я предательски покраснела. Ведь думала совсем не об этом. Просто засмотрелась чуток на его мимику. Она такая живая! А он прирожденный оратор…
Видя уже знакомую реакцию, герцог нахмурился еще больше, но спрашивать мои истинные мысли не стал. Наверное, ему хватило прошлого раза.
И правильно. А то пришлось бы снова сгорать от стыда.
Плохо только то, что о моих истинных мыслях Лиам,