— Спасибо, — проговорил я, пребывая в полном аху… Такого приёма я точно не ожидал. Чего угодно, но не этого.
— Хочешь отправить наш обелиск в другой мир? Вернее, хотел, а теперь куда-нибудь в жерло вулкана. После того как увидел, что здесь натворили эти балбесы.
— В центр звезды, — поправил я.
— О-у. Там я вряд ли выживу.
— Кайлос, тебе доводилось встречаться с демонами? — Я молча кивнул, и он продолжил, его голос, прежде звучавший с иронией, теперь стал глухим и тяжёлым, так, будто отец намеривается с тобой поговорить о чём-то важном. — Они — чума вселенной. Истинная. Расползаются по реальностям, словно плесень по влажному хлебу, и каждый захваченный мир превращают в топливо для своей бесконечной жажды. Моя жизнь ушла на борьбу с ними. А Малкадор… — он махнул рукой, жестом отмахивающимся от назойливой мошки. — Мальчишка, возжелавший силы. Обычный, трагичный дурак, одержимый страхом смерти и жаждой признания. Ему бы голову открутить, но, полагаю, ты справишься и без моих указаний.
— Почему Вы не остановили его раньше? — спросил я, и в моём вопросе прозвучал не упрёк, а холодное любопытство. — Из-за его амбиций погибли миллионы.
— Если я начну гоняться за каждым локальным тираном, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то усталое и бесконечно далёкое, — то за это время демоны поглотят не миллионы жизней, а целые звёздные системы. Понимаешь разницу?
— Да, — мой ответ был краток. В памяти всплывали картины: трескающиеся под напором искажённой реальности небеса, пепел, который когда-то был цивилизацией. — Я видел, как они пожирают миры.
— Рад, что не приходится объяснять очевидное, — в его тоне вновь пробилась тень привычной усмешки. — Давай договоримся. Я чувствую твою силу и отдаю себе отчёт, что в прямом противостоянии ты, вероятно, одержишь верх. Но и ты после долго мир не покоптишь. А твоя знакомая, архимагистр жизни Элидия… её сущность не пройдёт сквозь барьеры Хелиона. Веришь?
Я снова кивнул, не споря. Он не стал угрожать — он просто показал. На мгновение вокруг него проявилась аура, не яркая вспышка, а сдержанное, пульсирующее сияние, похожее на свет далёкой нейтронной звезды. Её плотность и масштаб превосходили даже то, что я видел у архимагистра Вайткроу, сильнейшего из Совета. Факт, а не бравада.
— Приятно иметь дело с тем, кто умеет видеть дальше своего носа, — он расслабил плечи. — Итак, о твоём мире. Тебе необходимо найти учёного, чьи изобретения принесли столько разрушений. Хелион. Не вини его — его воля давно не принадлежит ему самому. Он в замке у Вектора, того, кто именует себя «Архитектором Распада». Дебил с манией превращать жизнь в то, что ты видел снаружи. Считая, что в этом и есть сила.
Он замолчал, будто ожидая моего вопроса. И я его задал:
— Как Вы допустили такое в своём собственном мире?
— Не проверишь, проспал, — ответил он с пугающей простотой. — Был в другом секторе, демоны устроили там такой пир, что едва выбрался. А когда вернулся — всё уже было кончено. Этот островок нормальности, — он широким жестом обвёл горизонт, — уцелел только благодаря артефактам, что я оставил. Как нахожу свободную минуту — латаю дыры. Восстановлю всё позже. Сейчас не до того.
— Мне говорили, что вы подчиняетесь Малкадору, — заметил я, наблюдая за его реакцией.
— Ой, не слушай этих болтушек, — он фыркнул, и в этом звуке было искреннее презрение. — Они не могут смириться с тем, что кто-то существует вне их иерархии. Им проще верить в свою власть надо мной. А помогал я им по одной причине: демоны нацелились и на ваш мир тоже. Их орды уже копошатся на границах. Так что наши интересы, как ни странно, на данный момент совпали.
— Вы знаете, как снаружи снять барьер, чтоб наши войска смогли сюда пробраться?
— Хелион сам всё тебе расскажет. Теперь, будь другом, сделай одолжение — отправь этот осколок мира вот по этим координатам, — он протянул мне пергамент, испещрённый сложными, мерцающими на свету рунами. — Сам я лишён доступа к Обелиску, а тебе, как я понимаю, такое право даровали.
Он отступил на шаг, и его фигура стала казаться чуть менее весомой, словно тенью.
— Всё, удачи. Уверен, наши пути ещё пересекутся. Госпожа Морвенс, — он повернулся к моей спутнице, и его манера мгновенно сменилась на галантную, почти придворную. Он бережно взял её руку и прикоснулся губами к её пальцам. — Было истинным удовольствием.
И произошло нечто. Словно невидимая пелена времени сползла с её лица. Морщинки сгладились, тени под глазами рассеялись, кожа засветилась изнутри тем самым сиянием, что бывает только в самой гуще молодости. Она помолодела на глазах, лет на пятьсот, не меньше. Теперь ей впору дать от силы двадцать.
— Это скромный дар в знак извинений, — пояснил он, отпуская её руку. — За все те невзгоды, что причинили вам мои… соотечественники.
— Удачи, Кай, — кивнул он мне напоследок. — И передавай ему привет.
— Кому именно? — уточнил я, но он уже повернулся.
— Одному любителю сочинять вот такие вот миры!
И с этими словами он развернулся и буквально растворился в складках пространства у лестницы, оставив нас сидеть перед пустыми тарелками в полном молчании. Честно говоря, в голове пронеслась мысль — вцепиться ему в кафтан, вызвать на дуэль, сделать что угодно, лишь бы вытянуть ответы. Он наверняка знал правду о Дне Разъединения. Но было уже поздно.
Я почувствовал на себе пристальный взгляд. Обернулся. Морвенс смотрела на меня с едва уловимой улыбкой.
Я одобрительно хмыкнул.
— Что ты так уставился? Влюбился, что ли? — её тон был игривым.
Вместо ответа я достал из кармана сумки небольшое, в серебряной оправе зеркальце и протянул ей.
Она взяла его, поднесла к лицу — и замерла. Последовала долгая, абсолютно тихая пауза. А потом её глаза округлились. Она поворачивала голову, ловила своё отражение под разными углами, прикасалась пальцами к идеально гладкой коже щёк, к тёмным, густым, будто вороново крыло, волосам. Весь остаток пути до замка Вектора она провела в тихом, сосредоточенном самовосхищении, то и дело поглядывая на своё отражение.
— Кайлос, — наконец нарушила она молчание уже под самыми стенами мрачной крепости Архитектора. Её голос звучал