Повязка на ноге Муромца пропиталась кровью и требовала осмотра, что не ускользнуло от внимания его друга.
−Это где тебя так? Сейчас знахарку приглашу, пусть глянет.
− Потом, как вернусь, а пока так пусть будет, для него слаще буду, да и баньку заодно справить нужно. Нам есть о чём потолковать с тобой.
− Это да, Илья, банька тебе не помешает с дороги, − улыбнулся Микула.
В скором времени Илья, вооружившись осиновым колом и верёвкой, обвитой осиновым лыком, отправился к старому кладбищу. С собой он прихватил только крынку с кровью курицы.
Старое кладбище встретило витязя тихим шелестом листьев. Могилы, стоявшие здесь с самого основания села, выглядели по-разному: одни были свежими и ухоженными, другие — просевшими и заброшенными.
Выбрав отдельное деревце с толстым стволом, Илья сел, прислонившись спиной, и поставил перед собой крынку с кровью. Верёвку и кол он сунул за спину так, чтобы сподручно было быстро выхватить.
− Сла-а-адкий!
После длительного ожидания до слуха витязя донёсся, словно шелест листьев, сладковатый шёпот. Вглядевшись во тьму, слабо подсвеченную луной, он разглядел размытую тень, возникающую то тут, то там, передвигающуюся бесшумно и быстро, так, что глаз не мог заметить её очертания.
̶ Да не прячься, выходи, поговорим, я всё равно не сбегу, нога у меня пробита. Давно тебя дожидаюсь, вот и подарочек принёс.
− Ра-а-а-нен, пода-а-арок, − шептал голос.
Перед Ильёй, словно из ниоткуда возникло, существо, когда-то бывшее человеком. Худая сгорбленная фигура скорее напоминала старика, но витязь знал, что упыри обладают неимоверной силой, в десятки раз больше человеческой. По бокам его лысой головы, покрытой серой кожей, с синюшными пятнами, торчали два длинных заострённых уха. Когда-то богатый кафтан, заляпанный глиной и землёй, теперь свисал рваными лохмотьями. Упырь смотрел на витязя неморгающими красными глазами.
− Го-во-ри, − прошелестел упырь и, схватив крынку, начал глотать свежую кровь, которая от его нетерпения, переливалась через край и стекала по лицу красными ручейками.
− Я всё равно умру, раны мои гноятся, слышал, сила в Чернолесье собирается, но не знаю, правда ли это.
− Все та-а-а-к!
− Неужто Леший собирает?
− Н-е-ет, Жрец зов кинул, у Тьмы новый служитель.
− А как же Леший?
− Молчи-ит.
− А ты чего не там тогда?
− Я лю-де-й туда веду.
− Так ты не просто убьёшь меня, а отведёшь к Жрецу?
− Да-а-а!
− Ну, давай, кусай, тогда, а то терпеть мочи нет, − Илья наклонил голову, так, чтобы открыть шею.
Голодные глаза от вида беззащитной кожи разгорелись красным огнём, упырь, от наслаждения сжимавший кулаки, а затем, устремившись на витязя, вцепился когтями в предплечье Муромца, притягивая его к своим зубам, но витязь, одной рукой перехватив упыря за горло, накинул на шею заготовленную удавку. Хватка упыря ослабла, видимо, осина забирала силы нежити, делая его слабее. Не отпуская шею и вскочив, Илья уложил нежить на живот, уткнув в землю, и, заломив руки и ноги, связал, обездвижив противника.
− Об-ма-нул! − обиженно захныкал пленник.
− Ты где видел, чтобы человек по доброй воле в нежить желал обратиться? − приставив к подбородку пленника осиновый кол, Илья добавил: − Веди себя смирно, понял?
Предплечья витязя горели огнём, нежить в голодной ярости проколола кожу длинными когтями, занеся в рану грязь, струйки крови, вытекая, окрасили его рукава в алый цвет.
Подхватив под мышку пленника, который оказался достаточно лёгким, витязь поспешил в село.
Проходя по улице, в глазах селян Илья видел неимоверный ужас. Они смотрели на окровавленного витязя, как на жуткого демона, вышедшего из Нави и нёсшего в руках беспомощного человека, которым им теперь казался скрючившийся и связанный упырь.
− Ну вот, Микула, получай своего обидчика, − весёлый добродушный голос витязя, бросившего упыря к ногам главы, выдавил из селян вздох облегчения, и в толпе послышались уже весёлые и задорные голоса, подсказывающие разные способы расправы над пленником.
− Вот, что значит богатырь! Но как ты справился так быстро?
− Ну, Микула, не всё же силушкой брать надобно, просто про баньку вспомнил, − с улыбкой парировал витязь, − ну что, баньку я заслужил, или так и будешь держать меня в чёрном теле?
− Так не только баньку, и тёплую постель, и всё что угодно!
Микула, подойдя к витязю и взяв у него осиновый кол, проткнул нежить в самое сердце под одобряющие возгласы селян.
− Это тебе за погубленные души наших родных.
Тело упыря засветилось, и, занявшись пламенем, обуглилось без остатка, оставив после себя лишь горстку чёрного пепла.
Было уже за полночь, когда друзья, после баньки и лечения ран витязя, смогли продолжить беседу. Илья поведал Микуле о делах в Златограде и причине своего путешествия, передав посылку от Настасьи.
− Ну, как там Настенька, здорова ли?
− Да всем бы такого здоровья, − рассмеялся Муромец, − правда всё в девках ходит, старшую выдал замуж, теперь черёд и младшей настал.
− А-а, пустое всё это, − махнул рукой Микула, − с детства она только и слушала сказания про богатырей, а как подросла, про Добрыню твердила, готовилась в его дружину, с тем и подалась в Златоград.
Засыпал Муромец с нехорошим предчувствием об Алёше, как будто его друг попал в беду. Витязь и не подозревал, насколько он был близок к истине.
Глава 5–1. Пещеры
У Алёши Поповича день не задался с самого утра: мало того, что вместе с дружиной они провалили задание на складе Косого и перепугали челядь и знать в княжеском тереме, так теперь, выполняя поручение наместника Добрыни по поимке волколаков, ему необходимо было переворачивать весь город. Ладно, если бы все жители отнеслись с пониманием, но мирный город ничего не подозревал о наличии врага в городе, и появление дружины во владениях горожан последние воспринимали как самоуправство наместника, давая отпор всеми доступными им средствами. Особенно доставалось витязям от богатых горожан, и очень сильно — от бояр и их родни. Добрыня тоже ощутил всю тяжесть данного решения по числу жалоб, приносимых в палаты, дверь в которую не успевала закрываться от входящих и выходящих гонцов.
− Добрыня, мы