— Сбыня, а ты не слышал, что в граде нынче странного делается со дня пропажи князя? — закончив трапезу, как бы невзначай спросил Илья, ставя кружку с недопитым сбитнем на стол.
— Так всякое было, всего и не упомнишь. Но если нужно, я могу за звонкую монету и освежить память. Илья, ты же знаешь: сведения дорого обходятся — тому дай, этому… Одни расходы, а выгоды с них на гроши, — хозяин был мастером своего дела.
Муромец, молча достав из сумы золотой, пододвинул его корчмарю. Монета мгновенно исчезла в бездонных складках одежды Сбыни.
— Тут давеча на ушко шепнули, что Косому на склад двадцать бочек вина южного привезли.
— И что с того? — безразлично уточнил Муромец, требуя продолжения рассказа.
— Так ведь неурожай винограда в южных землях в прошлом году, мор побил лозу, торговать нечем стало, не везут нынче вино из южных земель.
— А откуда тогда вино?
— Вот и я о чём! Сунулся я к Косому: «Продай мне пару бочек», думаю, запас сделаю. Тройную цену давал, а он ни в какую.
— Согласен, не похоже это на Косого. Он за такой барыш родную мать продаст, не то что вино. Надобно проверить. Спасибо за угощение, Сбыня! — Илья уже поднялся, чтобы уйти, но корчмарь, схватив его за рукав, удержал.
— Погодь, Илья, ещё есть, — Сбыня лукаво прищурился, — но эти сведения втрое дороже будут.
Цена была явно завышена. Даже за бочки Косого Илья дал вдвое дороже, а сейчас корчмарь ломил запредельную сумму. Но делать было нечего: торга в этом деле не бывает. Илья стопкой положил на стол три золотых, которые так же быстро, как и первая монета, исчезли в глубоких складках.
— Через пару дней после того как князь наш исчез, будь он здраве, заходили сюда двое.
— Кто такие? Ты смотри, корчмарь: цену запросил огромную. Сведения того стоить должны, иначе взыщу сполна, уж не обессудь.
— Берендей с мужичком здесь беседовали.
— Ты давай не томи, всё выкладывай. Ну, Берендей — и что?! Колдун лесной, оборотень, мне это ведомо. У нас с Лесным царством мир. Леший своё слово держит, не лезет в дела Златограда, да и мы не нарушаем его покой, — брови Муромца сошлись, что не предвещало ничего хорошего собеседнику.
— Ты не сердись, Илья, я порядком говорю. Они не просто разговор вели: мужичок суму полную золота передал, уж звук золотых я знаю, а Берендей склянку взамен отдал.
Илья не вытерпел и, схватив за грудки Сбыню, прошипел:
— Ты мне почто тут байки городские травишь?! Мне ни к чему семейные дела горожан. Мало ли приворот это какой!
— А не велика цена-то за приворот?! — хозяин корчмы перехватил руку Ильи. Корчмарь тоже силен был, надо отдать должное, но не чета Илье.
Устраивать здесь бой витязь не был намерен, поэтому ослабил хватку.
— Ну, смотри у меня! По делу говори! — пригрозил он корчмарю пальцем.
— А я и говорю. Мужик-то Архип был.
— Кто такой Архип? Не знаю такого.
— Архип — денщик Путяты.
Как ни старался скрыть своё волнение Илья, по ухмылке корчмаря было видно, что на лице витязя отразились все мысли, пронёсшиеся в голове, что не прошло незаметно для взора Сбыни.
— Путяты, говоришь? А с чего ты решил, что мне дела Путяты интересны?
Корчмарь, выдержав паузу и хитро прищурившись на свой манер, выпалил то, от чего у витязя перехватило дыхание.
— Так люди говорят: ты дочку Путяты, Забаву, бесчестию предал.
— Да ты чего мелешь-то, дурь всякую?! — лицо Ильи налилось багровым цветом.
— Так и я говорю, оболгали люди, не может Илья опуститься до подобного, но, знаешь, языки всем не завяжешь, — нарочито осуждающе произнёс Сбыня, однако лицо корчмаря выражало высшую степень удовольствия. Да, он знал, что попал в самую точку и не прогадал. Багровое лицо Ильи было красноречивее любых слов, такое ни за какие деньги не купишь, а вот продать можно было, и дорого.
— Благодарствую, накормил ты меня, корчмарь, досыта, — Илья, встав и с раздражением бросив полотенце на стол, скорым шагом направился к выходу. Тут Сбыня не выдержал и расхохотался.
Его раскатистый хохот сопровождал витязя до самого выхода. Вдоволь насмеявшись, Сбыня, потерев ладонь об ладонь, вернулся к своим делам.
На улице уже стемнело. Лучи заката не могли пробиться сквозь крону Карколиста, раскинувшего свои ветви над всем городом, создавая тень. В полуденный зной она спасала от жары, но и темнело в городе раньше, чем в других местах.
Муромец задумчиво задержался возле входа корчмы, раздираемый сомнениями. С одной стороны, склады Косого, безусловно, нужно было проверить. Но идти одному без доспеха, как лиходей, было опасно. С другой стороны, бежать за дружиной в ночь… а если вдруг это всё окажется пустым наветом, тогда позора не оберёшься. Оставлять же до утра без проверки было нельзя — не известно, чем обернётся промедление. Завтра совет бояр, будет не до того. Нужно сорвать планы лиходея, если это всё — один круг лиха.
Мысли в голове Муромца меняли одна другую со скоростью боевого скакуна. Приняв решение, витязь повернул в сторону складов, не замечая тень, выскользнувшую из тёмного закутка и шедшую вслед за ним. Она скользила на почтительном расстоянии, не нападая и не отставая, двигаясь скрытно от посторонних взглядов. Жёлтые глаза с большими чёрными зрачками пристально следили за каждым движением витязя, вплоть до самых складов Косого. Только узнав о его намерениях, тень решила действовать.
Глава 2–2. Склады
Добравшись до складов, Илья не спешил. Выбрав укромное место в тени молодого вечнодуба, он затаился и наблюдал за происходящим вокруг. Этот побег, размером с обычное взрослое дерево, ещё не успели срубить при расчистке города — а дело было крайне важное: без должного присмотра вечнодубы разрастались так быстро, что совладать с ними простыми силами было невозможно. Видимо, его оставили подрасти для каких-то нужд, — такое тоже случалось. Теперь оно служило витязю отличным укрытием, чтобы незаметно обдумать план дерзкого набега.
Косой надёжно защитил свой надел, обнеся всю постройку частоколом, да не абы каким, а добротным кругляком из того же вечнодуба — получилась настоящая маленькая крепость. По верхнему настилу сторожа регулярно совершали обход, вооружённые самострелами, тихо побрякивающими за спинами в такт шагам. Нахрапом такое укрепление было не взять, следовало действовать хитростью. Жаль, на подготовку у Муромца не было времени, да и средств он с собой не захватил. День с самого начала не