Помимо молитвы за братьев, религиозные братства занимались и благотворительностью. Они оказывали помощь своим членам — старым, больным или лишившимся средств к существованию из-за каких-либо стихийных бедствий и т. п. По документам 1548 г. братство Salve Regina из прихода Св. Магнуса выплачивало 2 шиллинга в неделю брату, пребывавшему в тюремном заключении (на время его заточения), 1 шиллинг 2 пенса — ослепшему брату (пожизненно), 1 шиллинг — больной сестре. Еще 10 шиллингов в неделю распределялось между тремя неимущими членами братства. А братство Девы Марии из уже упоминавшейся церкви Св. Бригитты оказывало финансовую поддержку пятерым бедным женщинам и троим мужчинам — членам братства.
Согласно сохранившимся документам, около четверти всех завещаний лондонцев в начале XVI века содержали упоминания о вкладах и средствах для религиозных братств, которых в Лондоне того времени было, по разным оценкам, от 80 до 100 с лишним; 30 из них были основаны после 1500 г.
Однако крупных братств в Лондоне практически не было. Если в других городах существовали многочисленные влиятельные сообщества, годовой бюджет которых исчислялся сотнями фунтов, то в столице доход большинства братств варьировался в пределах 10–20 фунтов в год. Самым богатым из всех, по сведениям королевских оценщиков, действовавших в 1548 г., было братство Девы Марии из прихода Св. Маргариты (Вестминстер), доход которого составлял 55 фунтов в год.
Не были лондонские братства и «закрытыми клубами», объединявшими только представителей городской элиты, как это случалось во многих провинциальных городах.
Относительная скромность лондонских братств объясняется тем, что они сосуществовали с многочисленными и гораздо более могущественными профессиональными гильдиями купцов и ремесленников, которые оказывали влияние на городские дела. Религиозные же братства представляли собой не столь многочисленные общины, членство в которых определялось личными религиозными чувствами и предпочтениями.
Существовали, впрочем, и братства, имевшие религиозные функции, однако объединявшие людей одной профессии. Таких в многолюдном Лондоне было особенно много. Существовало даже братство приходских клерков, объединившихся под покровительством Св. Николая.
Подобно приходам, братства объединяли живых и уже умерших членов общины. Порой члены братств заносили в их списки и своих уже скончавшихся предков, родственников и друзей, обеспечивая им тем самым постоянное поминовение и молитву за их души. Братства не знали половой дискриминации. Хотя были братства, в которые принимали только мужчин или только женщин, большинство из них носило смешанный характер, причем женщины выступали в них не как жены и дочери, но от собственного лица.
Однако самой важной особенностью братств как добровольных религиозных объединений было то, что они полностью контролировались мирянами. Именно миряне — члены общин — собирали взносы и следили за расходованием средств, из их числа избирались все должностные лица. Именно они нанимали священников-капелланов и предписывали им, когда и какие именно службы служить. Духовенство, хотя и участвовало в собраниях братств, не имело возможности контролировать их деятельность.
Другой сферой проявления религиозности лондонцев, в которой переплетались мирские интересы и духовные устремления, были столичные монастыри. В начале XVI века Лондон и его окрестности насчитывали 39 монастырей и монашеских общин, оказывавших серьезное воздействие на разные стороны городской жизни.
Самыми древними из них были бенедиктинские обители, наиболее известной из которых было Вестминстерское аббатство. Уступавший по богатству только аббатству Гластонбери (графство Сомерсет), монастырь был тесно связан с королевской властью: он являлся местом коронации английских монархов, а также упокоения многих из них. По желанию первого короля из династии Тюдоров, Генриха VII, к монастырской церкви была добавлена капелла Девы Марии, построенная в 1503 г. сэром Реджинальдом Бреем. Она представляет собой один из прекраснейших образцов так называемого перпендикулярного стиля английской готической архитектуры. Капелла должна была разместить надгробие предшественника Тюдоров, короля Генриха VI, почитавшегося в народе как святого чудотворца. Генрих VII, подчеркивавший свое родство с династией Ланкастеров, добивался от Рима формальной канонизации своего венценосного тезки и приготовил достойное место для его раки, куда должны были устремиться паломники. Однако канонизация в Риме была длительным процессом, и Генриху VII не суждено было дожить до исхода. Он умер в 1509 г. и был похоронен в новой капелле. Надгробие короля и его супруги, Елизаветы Йоркской (ум. 1504), было создано итальянским скульптором Пьетро Торриджано.
Другой бенедиктинский монастырь — Бермондси — находился на южном берегу Темзы, в Саутворке. Неподалеку от Лондона было и два женских бенедиктинских монастыря: Св. Елены, располагавшийся к востоку от ворот Бишопсгейт, и Девы Марии в Клеркенуэлле. Однако самая большая — и самая богатая — в Англии обитель «черных монахинь» располагалась к востоку от Лондона, в Баркинге. Ей принадлежало множество маноров и угодий в Эссексе, а также и недвижимость в Лондоне. Аббатство являлось патроном [1] приходской церкви Всех Святых (Олл Хэллоус Баркинг), находящейся возле Тауэра.
Цистерцианцам принадлежал располагавшийся в Восточном Смитфилде монастырь Сент-Мэри Грей-сес (Св. Марии Милостивой), который лондонцы еще в XVI веке называли Новым монастырем.
В Лондоне также насчитывалось 6 обителей нищенствующих орденов, которые лондонцы, как правило, именовали в соответствии с цветом или другими отличительными особенностями облачений братьев. Так, «братья с крестами» (Crossed friars или Crutched friars) носили с собой посохи с рукоятью в форме креста, а на их облачении были нашиты красные кресты. Их обитель располагалась рядом с Тауэр-Хилл; этот район до сих пор сохраняет старое название. «Белые братья» (White friars), монахи-кармелиты, поселились к востоку от Темпла, между Флит-стрит и Темзой. «Серые братья» — францисканцы — разместились к северу от Ньюгейт-стрит. Францисканцы давно пользовались королевским покровительством и имели много богатых патронов, что отчетливо проявилось в архитектуре обители. Их монастырская церковь (церковь Христа, Крайст-чёрч) размером уступала только собору Св. Павла. Женская ветвь ордена — клариссы — имела монастырь (Св. Марии) к югу от Олдгейт. Благодаря им там до сих пор сохранилась улица Св. Клары и улица Минориток.
Доминиканцы — «черные братья» (Black friars) — построили свой монастырь между Темзой и Ладгейт-Хилл. Его величественные (а главное, вместительные) здания в XVI веке не раз становились сценой, на которой разыгрывались важные исторические события. Порой здесь заседал парламент и Тайный Совет, а в 1522 г. поместили