Завершив утренние процедуры, я спустился в кухню. Дом ещё не пробудился окончательно: кто-то уже умчался по своим делам, кто-то наслаждался последними мгновениями сна. Кухня встретила меня тишиной и уединением — именно того, что мне сейчас и требовалось.
Пока руки сами мешали яичницу на раскалённой сковороде, я занялся ревизией походной сумки. После расчёта с гномами от моих запасов горошин счастья останется не так уж много (это если учесть мои планы с блюдом маг чак-чак). Мысль, внезапно посетившая меня, заставила нахмуриться: а что, если Виссарии собирая местные травы начнут выдавать горошины с совершенно другим составом? Это означало, что разбрасываться имеющимися запасами неразумно. Решение пришло мгновенно — нужно сразу отложить обещанную долю для короля. А уж после решать, как поступать с остатками. Может вообще назначить заоблачную сумму. По крайне мере до тех пор, пока не получу первые плоды.
Я только отошёл от плиты, когда дверь скрипнула, пропуская Ридикуса. Шесть часов утра — необычно ранний визит даже для него.
— Доброе утро, — протянул я, ловко переворачивая яичницу на тарелку. — Что, не спится? Кстати, не желаешь позавтракать?
— Благодарю, я уже поел, — ответил он, но его обычная невозмутимость куда-то испарилась. Взгляд был напряжённым, а пальцы нервно перебирали край мантии.
— Что-то случилось?
— Тьма, Кай. Я чувствую эманации смерти. Ты... кого-то здесь убил?
— Нет, что ты, — я покачал головой и принялся рассказывать о событиях прошлой ночи. О кинжале, о лавке что исчезла. Об обелиске умолчал — эта тайна пока оставалась при мне, но историю с Крианой более или менее изложил подробно. Правда на ходу пришлось многое выдумывать.
Когда мой рассказ закончился, напряжение в плечах Ридикуса наконец ослабло. А я тем временем мысленно отметил: пора привести свои истории к единому знаменателю. Одно дело — говорить разным людям разные версии, совсем другое — запутаться в собственных же измышлениях. Возможно, стоит либо вообще перестать делиться подробностями, либо придумать одну, железобетонную версию для всех.
Я отодвинул тарелку, глядя, как первые лучи солнца играют в каплях росы на оконном стекле. Утро действительно выдалось прекрасным — вот только предчувствие подсказывало, что спокойствие это временное. Как и всё в нашем мире.
— Ты меня успокоил, — наконец расслабился Ридикус, откинувшись на спинку стула.
— Может, отвару будешь? — я потряс пустой глиняный кувшин. — Вот только пирожков не осталось — все запасы кончились.
— Тогда уж откажусь. — Он махнул рукой, а затем его взгляд стал деловым. — Я зашёл по делу. Сколько ты хочешь продать? Имею ввиду какая сумма тебя интересует.
— Да я понял. Вопрос не в сумме, — я скрестил руки на груди. — А в том, сколько вы готовы купить. Только с условием: чтобы никто не прознал, да и дефицита на рынке не создать. Мне лишние проблемы не нужны. Хочу как можно дольше сохранить их существование в секрете от сильных мира сего. Пока скажем так сам не окреп.
— Вчера я говорил с Кларисой, — Ридикус произнёс это так небрежно, будто обсуждал погоду, но я всё равно напрягся. Он тут же поднял ладонь. — Не беспокойся, она дала клятву о неразглашении.
Я прищурился:
— И что же так взволновало светлейшую и прекрасную целительницу?
— Дело в том, что, попробовав твоё… угощение, она загорелась идеей. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Лечить ими тех, кто понёс душевные раны. Понимаешь, о чём я?
— Приблизительно.
— Тех, кто потерял близких. Кто больше не видит смысла в жизни, кто подвергся заклинанию некромантов и магов тьмы, теней. Всех тех чья стихия влияет на разум, — Огнебровый наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул необычный для него огонь. — Понимаешь, магия не лечит такое. А вот твои горошины… Клариса была настолько впечатлена, что хочет встретиться с тобой в их лечебнице.
Я хмыкнул:
— И зачем мне это?
— Разве ты не хочешь помочь людям? — Ридикус развёл руками. — Я не предлагаю раздавать твои горошины даром. Просто там ты сможешь договориться с ней лично. Пойми, одно дело — назначать цену, а другое — знать, что твой продукт действительно исцеляет, и тогда цена будет совсем другой.
Я задумался, постукивая пальцами по столу.
— Она в курсе, что я ученик Торгуса? А то мало ли.
— Разумеется, — Архимаг огня усмехнулся. — И, хотя она моя давняя подруга, обезопасить тебя от нападок столь влиятельного рода я всё же считаю необходимым. Даже мой род не в силах посоперничать с ними. Если только объединиться с Ворхельмами, и то шанс на победу крайне мал. Благо мы не враги, да и взгляды на то, как жить нашей империи, у нас одинаковы.
В воздухе повисло молчание. За окном щебетали птицы, а я размышлял над его словами. Возможно, это и вправду был шанс — не только для заработка, но и для чего-то большего.
— Ладно, — наконец сказал я. — Договорись о встрече. Но если хоть одна лишняя душа прознает — вся сделка в печь.
Он кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.
— Договорились. Кстати, — начал Ридикус, с грустью посматривая на пустой стол, — не думал обзавестись собственным магическим родом? Ты ведь теперь подтверждённый маг, пусть и с «необычной» специализацией.
— Как раз сегодня собирался заняться этим вопросом, — ответил я, вспоминая сколько часов провёл за тем, чтобы придумать себе фамилию. — Кайлос Версноксиум. Как тебе?
Огнебровый задумчиво потёр подбородок:
— Звучит... весомо. Тебе подходит. Вообще, правильно, что решил оформить документы до первого дня в академии. Особенно учитывая твою... э-э-э... двойку.
— Если вы не забыли, у меня девятка, — парировал я, намеренно поднимая эту тему. Мне было интересно, почему он так странно реагируют на мой результат. Будто цифра девять обычная, и чуть ли не каждый второй щеголяет с ней на мантии.
— Даже не начинай, — Ридикус отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху. — Для себя я решил: артефакт был неисправен. Потому что если он работал правильно... — он сделал паузу, — то выходит, ты будущий бог этого мира. А к такому повороту, прости, мой разум пока не готов.
Я