— Лучше шагайте. Я здесь не для того, чтобы подтирать всем задницы.
Они все отвернулись, пряча глаза.
У Воана на душе скребли кошки.
2.
Подвал производил удручающее впечатление. Воан не брал в расчет, что пережил здесь лейтенант, и сконцентрировался на собственных ощущениях. Они спустились с лестницы и теперь оглядывались. В узкие оконца хлестало так, что казалось, будто их группка находится в трюме шхуны, затерянной в ночном океане. Скрипы здания только усиливали это обманчивое впечатление.
Шустров нашел выключатель и беспомощно пощелкал им.
Ни одна из ламп не вспыхнула, оставшись сосредоточением тьмы.
— Ничего. Это же ничего, да?
Воан направил луч фонаря на потолок. Все увидели скорлупу разбитой лампы.
— Я ведь говорила, что подвал — это плохая идея! — Мила взволнованно растирала шею и оглядывалась по сторонам. — Плохая, ужасная! Как секс на муравейнике! — Она на мгновение замерла. — Нет, нет, я бы не стала даже пробовать это. Хватило и того, что я случайно подумала об этом.
— Мы пройдем этот подвал насквозь, — мрачно сказал Воан.
Он первым двинулся вперед. Левой рукой он держал фонарь, оставив револьвер в правой. Шустров пошел рядом. Он пристроил свой вполне удобный фонарик под рукоять пистолета, перекрестив запястья. «Ну хоть чему-то их там учат», — не без сарказма подумал Воан.
Они прошли несколько метров, ступая среди бетонных столбов, опутанных клочьями паутины, прежде чем смартфон Воана вдруг разразился мелодией. Это напугало остальных. Воана от макушки до пят пронзила дрожь. Он узнал Gymnopédie No. 1, эту меланхоличную, но красивую мелодию. Еще бы не узнал. Это из Поминальска, всего за одну черную монетку, звонила его жена.
— Что такое, Воан? Что случилось? — Заглянув в его лицо, Мила отшатнулась. — Что с тобой, Воан?..
Соня тоже смотрела с испугом. Она беспрекословно взяла его фонарь.
«Они не слышат. Не слышат звонка», — в каком-то лихорадочном отчаянии думал Воан, вынимая смартфон.
Однако уже через мгновение он понял, что ошибается. Взгляды их группки обратились к светящемуся экрану смартфона. Все видели голубоватое свечение и буквы, складывавшиеся в слово «Лия».
Шустров замотал головой. Лейтенант явно пытался высказать какую-то мысль, поглядывая на еще одну разбитую лампу на потолке. Воан поднес смартфон к уху и вздрогнул, когда раздался голос Лии. Она опять болела. И наверняка ангиной. На том свете ангина есть у каждого. Ее даже продают в аптеках — вместе с плацентой неродившихся детей. Губы Воана задрожали.
— Я знаю, о чем ты хочешь попросить, — произнес трескучий голос Лии. — Как насчет серьезного подношения? Серьезные дела требуют серьезных уступок, Воан.
— Никаких уступок, — прохрипел он.
Никому.
Даже самому себе.
Он убрал телефон.
К этому моменту мысли Шустрова достигли нужной концентрации, но он не успел ими поделиться. Из небытия подвала выплеснулся пронзительный вопль.
Воан увидел бросок из тьмы.
На их группку прыгнул парень. Лучи фонарей перехватили его, как распластавшуюся в воздухе ящерицу. Воан узнал Мишаню и ощутил укол досады. Свой крест Мишаня трансформировал в небольшой, но опасный нож, казавшийся каким-то епископальным кинжалом.
И эта смертоносная безделушка устремилась в сторону Милы.
Она потянулась к татуировке на лбу. Как будто испугалась, что Мишаня проведет ножом по пунктирной линии из слов. Картина намечавшегося убийства озлобила Воана. Слева застыла Соня, взирая на парня глазами, полными ужаса, и Воан без раздумий толкнул ее.
Взвизгнув, Соня полетела навстречу холодному блеску.
Нож по касательной задел ее живот и с причмокиванием увяз в бедре, растягивая и разрезая плоть. Клетчатая школьная юбка разошлась под давлением стали. Мишаня выдернул нож и приготовился ударить еще раз.
Воан выстрелил.
Он мог стрелять в центр тяжести. Но разве не он рассказывал, что случится, если револьверная пуля угодит в шею? Брызнуло так, что линза одного из фонарей, теперь заляпанная, дала блеск багрового заката. Голова Мишани опрокинулась на плечо, будто он услышал нечто расслабляющее. Так и было. Смерть всегда расслабляет.
Парень рухнул, заливая пол кровью.
— Ты убил ученика… — пискнула Мила, зажимая рот руками. Она тут же опомнилась и подхватила хныкавшую Соню. — Воан, что ты наделал?.. Что ты…
Даже после грохота выстрела было слышно, как повалились пластиковые ящики с подшивкой школьных газет. Новые тени бежали во тьме. Шустров тоже приготовился стрелять. Воан ощутил эту макабрическую решимость в лейтенанте. И потому ударил его наотмашь. Сейчас в подвале будет только один свежеиспеченный убийца. Шустров взвыл, потеряв всех из виду.
Воан был в ярости. Револьвер в его руке дрожал, готовясь испытывать оружейные оргазмы снова и снова. Темное пространство подвала заполнили крики.
— Живей вперед! Живей! — рявкнул Воан.
Они бросились бежать.
Первым мчался Шустров. Оставив в покое свой разбухший нос, он вел всех по памяти. Его фонарь со следами крови на линзе превращал всё в багровый кошмар. Мила помогала Соне. Воан на ходу опрокидывал за собой всякую рухлядь вроде пыльных кресел и матрасов и пытался найти цель.
В какой-то момент он несколько раз выстрелил.
Возможно, эти яростно оравшие люди, которых Воан увидел, просто пытались выбраться из общей суматохи. Их молодые лица говорили об ужасе, охватившем сердца. А Воан был не против подогреть этот котел еще раз. Неизвестных окатило бетонной крошкой, когда пули угодили в опорные столбы.
За спинами беглецов растекались клубы страха.
3.
Проволока закручивалась с трудом.
Воан вдел ее в проушины для навесного замка на двери, но не рассчитывал этим никого обмануть и тем более заблокировать туннель. Проволоку он нашел здесь же, у кирпичной будки, среди всякого лесного мусора. Воан думал о Мишане. О том, как парень внезапно прислушался к чему-то и в этой задумчивости покинул мир, отхвативший от его шеи солидный ломоть. От этих мыслей тряслись руки.
Лес озарила зловещая багровая вспышка.
Соня лежала на траве. Шустров стоял рядом на коленях, держа для всех фонарь. Мила заканчивала сооружать импровизированный жгут из собственного шнурка и довольно прочной авторучки, которую взяла у Шустрова. Чуть раньше она использовала шпильку, которую вынула из своих каштановых волос. Разогнув ее, Мила пробила кожу с двух сторон от раны, а после перекрутила всё это.
Воан вдруг улыбнулся.
Когда-нибудь здесь найдут две пары антеннок от проволоки. Одну — на двери миниатюрного кирпичного домика в лесу, а другую — на ноге Сони, когда девушка умрет и ее придется бросить.
Увидев, что Воан вернулся, Мила поднялась. Ее ладошка впечаталась ему в щеку, создав плотный звук, который тут же поглотил лес.
— Ты швырнул ее,