— Что ты творишь, Воан?! — Мила смотрела с благоговейным ужасом. — А вдруг она живая?!
— А ты уверена?! Ты так, черт возьми, уверена?!
Он прибил вторую руку Томы и перебрался к ногам.
Соня повторяла слова ритуала. Она откинула свечу и взяла зеркальце, ловя взглядом какое-то отражение.
— Вот и славно, мои дорогие, действуем по плану, — прошептал Воан.
Тома сучила ногами, и Шустров вцепился в них. Он замер в положении, которое понял бы любой гинеколог. Непонятная субстанция покидала тело и здесь. Взгляд лейтенанта прикипел к бледным ягодицам, елозившим по площадке, но не отражал и доли осмысленности.
Воан вбил третий стальной колышек, фиксируя ступню. Правая нога Томы замерла в полусогнутом положении. Когда он закончил со второй ногой, раздался голос Милы:
— Я могу получить твою дубинку, Денис?
Она смотрела в сторону тропинки. Воан обернулся и направил туда луч фонаря.
От тропинки, покидая густую тьму, брели «томы».
Спотыкаясь и шатаясь, они направлялись к дубу. Шли отдельно друг от друга, как восставшие мертвецы из какого-нибудь фильма ужасов. В лучах фонарей мелькали крупные капли, сыпавшиеся с ветвей. Капли напоминали гнилостно-золотые зерна. Сверкнула молния, и «томы» вспыхнули, отражая телами небесный огонь.
— О господи. О господи. — У Шустрова дрожали губы. Он зажмурился, когда грохот расколол небо. — Воан, а что теперь?
Воан оглянулся. Соня слезла с Томы и теперь сидела рядом, уткнувшись в сгибы локтей, пристроенных на коленях. Соня что-то бормотала, как в трансе. Тома вздрагивала, извергая из себя странную субстанцию. Вернее, вздрагивало то, что осталось от этой девушки.
Происходящее не пугало Воана. Так всё и должно было случиться.
— Отдай Миле дубинку, Денис. И приготовься.
Он еще раз посмотрел на Соню. Похоже, они должны выиграть ей время.
9.
Соню раскачивало. Она покрепче обхватила колени, посмотрела на нож. Обыкновенный обвалочный нож, стащенный с кухни «Дубового Иста». Рана на бедре почти не ощущалась. Соня считала это хорошим признаком.
— Что дал — бери назад! Кровью данное — кровью верни! — Соня уже охрипла, повторяя одно и то же. — Что дал — бери назад! Кровью данное — кровью верни! Верни, сука, верни!
Она вдруг поняла, что в этих словах заключен сокровенный смысл. Ими можно было объяснить буквально всё, вплоть до движения планет. Но ей не нужно ничего втолковывать этим летящим в пустоте каменюкам. Надо лишь достучаться до дерева.
— Их обезвреживать или поражать? — зазвенел голос молодого лейтенанта. — Что мне делать, Воан Меркулович?
Соня повернула голову.
Полицейский целился в одну из «том». Их плечи и груди лоснились от дождя. Самой первой шагала та, что раздобыла себе клетчатую школьную юбку. Они напоминали девчачью команду, которую неожиданно выгнали из раздевалки. Вскинув револьвер, Воан задумался. Фонарь он держал у бедра, словно собираясь открыть беглый световой огонь. Мила, их врачиха, сжимала в руках полицейскую дубинку.
— Стреляй, только если не останется выбора, лейтенант! — наконец крикнул Воан. — Ну сам подумай, как ты это объяснишь? Считай их животными! Вот статья, которую тебе пришьют: жестокое обращение с животными! Ты жесток с животными, лейтенант? Отвечай!
— Никак нет, Воан Меркулович! Я не жестокий человек!
— Тогда жди, покуда их зубы не вонзятся тебе в глотку!
Воан выстрелил, направляя оружие вверх.
Ярко полыхнуло, когда револьвер уподобился грому. «Томы» замерли, явно пытаясь распознать непонятную угрозу. Вероятно, сейчас они были не опаснее мошек на крыльце.
Но какую опасность они представляли для самой Сони?
— Только не осуждайте меня! — выкрикнула Мила, нанося удар.
Пошатнувшись, «тома» в юбке растянулась в грязи.
— Что дал — бери назад! Кровью данное — кровью верни! — Соня разрыдалась. Говенный ритуал не сработал. — Да что с этим не так? Что дал — бери назад! За-абери это дерьмо! Забирай!
Она осеклась, услышав знакомый голос.
Ей улыбалась Тома. Она выглядывала из-под дуба, с комфортом устроившись на земле и корнях, будто на подушках.
— Сонечка, господи. Бедная. Ну, иди сюда, мы спрячемся от них.
Соня с изумлением посмотрела на ее руку. Конечность тянулась из норы и была длиннее обычной. Соня подумала, что этим скрюченным пальцам не хватает кружки какао. Тома всегда делала какао, когда в жизни Сони что-то шло кувырком.
— Какая же ты дуреха, Сонь. — Тома хихикнула. Ее улыбка была веселой и дружелюбной. — Я вот построила внизу нашу комнатку. Там всё как в общаге, только без этих надоед. И чайничек уже закипел.
— Че, правда?
— Ну конечно, глупенькая. Иди сама посмотри.
Пальцы белой руки призывно сжались и распрямились.
Соня на четвереньках двинулась к норе, размазав коленом меловой контур круга. Остановилась в нерешительности. Тома была совсем рядом. Такая же удивленная жизнью и несовершенная, как и прежде. Тома улыбнулась, и Соня увидела рот, полный жемчужных зубов. Которых, пожалуй, было чересчур много.
— Ты не врешь? — Соня протянула руку навстречу.
— Я тебе никогда не врала. — Улыбка Томы стала еще шире. Щеки сморщились, когда уголки губ поползли еще дальше. — Думаешь, я забыла, как ты обошлась со мной в спортзале, сучка?
Их руки сцепились.
Соня завизжала, когда ее потащили в нору.
10.
Эти существа не спешили.
Воан еще раз выстрелил в воздух. В плане оружия больше всех повезло Миле. Она спокойно отталкивала «том» дубинкой. Ее каштановые волосы облепили лоб, закрыв татуировку. Шустров убрал пистолет. Когда к лейтенанту приближались, он делал шаг навстречу и проводил подножку. Они сдерживали натиск, который и натиском-то назвать не получалось.
Воан тоже погрузился в нехитрый процесс «толкай и вали».
Их ритм, казавшийся механическим, разорвал крик. Они втроем обернулись.
Соню пожирало дерево. Сантиметр за сантиметром.
Верхнюю часть девушки уже поглотила нора. Вдоль тела бились две чужие голые конечности, затаскивавшие Соню всё глубже. Казалось, Соня сама дергала и тянула себя внутрь, разрывая одежду и оставляя глубокие царапины на коже.
Мила вскрикнула. Шустров замер. Его глаза потухли от ужаса.
Воан бросился к норе и на ходу выстрелил. Пуля вонзилась в дерево с неприятным чмокающим звуком. Правое колено Воана прожгла боль, когда он приземлился у норы. Руки неизвестного существа, будто мандибулы кошмарной пасти, втянули Соню по самую поясницу. Глухие вскрикивания девушки тут же оборвались.
Воан зажал Сонину ногу под мышкой:
— Держите ее! ДЕРЖИТЕ ЕЕ, ГРЕБ ВАШУ МАТЬ!
Справа тяжело плюхнулся Шустров. Он ухватился за другую ногу девушки.
К моменту, когда подбежала Мила, ей уже ничего не досталось. Она дернула за школьную юбку — и оторвала лоскут клетчатой ткани.
— Воан!.. — жалобно произнесла