Опускает взгляд мне на ключицы.
— Не хватает здесь... - ведёт пальцем от ключицы в центр грудины. — Украшения.
Прикасаюсь пальцами там же.
— Откуда у меня украшения? — пожимаю плечами.
— Будут... Сейчас.
Снимает с себя цепь с подвеской. Надевает на меня.
Подвеска тонет в ложбинке, под платьем.
— Вот теперь... лучше. А то некоторым кажется, что здесь пусто, — постукивает пальцем по медальону, висящему на груди. — И пытаются что-то дешёвое пристроить.
Вытаскиваю, разглядывая. Буква "Я" с мерцающим стразиком. Мерцает так, что я завороженно смотрю на игру света. Красиво... Нет, это не стразик. Это наверное бриллиант! Вряд ли Ян Аксёнов наденет на себя что-то дешевле.
Снимаю. Вкладываю ему в ладонь.
— Нет.
— Почему?
— Потому что, это твои родители заработали тебе на этот подарок. Тебе. Не мне. И ты не можешь его передарить. Так нельзя. Не ты на него заработал. Не тебе и распоряжаться. Ведь, не ты же?
Обескураженно дергает бровями.
Сбегаю в дом.
Как же с ним спать так близко?? Я же не усну...
Глава 6 — Квест
Сжимаю в руке медальон. Он вообще, как тест на достоинство. Только две девочки прошли. Одна замужем за моим братом, вторая — Аглая.
Поднимаю взгляд вслед менту.
Только столбы пыли на дороге остались.
Разнервничался...
Жених, мля. Он себя в зеркало видел, вообще? От контраста с Аглаей передергивает от отвращения. Аглая точно стоит большего.
— Совсем охренели тут.
У неё ещё вайб такой... Думаю, не одну башню сорвёт.
И от этого мне ревниво... и как-то даже гадко. С трудом могу представить достойную кандидатуру. Не хотелось бы, чтобы её кто-то трогал своими грязными лапами. Никогда постоять за себя не могла. А в наших кругах нянек нет, одни хищники. Да и здесь, смотрю, тоже.
Аглаю наши олигархи сразу заметят, стоит только в круг ввести и немного отшлифовать — речь, стиль. У нас любят эксклюзив и натуральность. Причём Аглая — версия уже для взрослых мужчин. Вот кто её оценит по достоинству.
А дальше что?
Замужество и... школа жизни. Улыбайся, молчи, делай вид, что у тебя все отлично, держи лицо, как бы муж себя не вёл.
Это наши реалии.
Мне становится неприятно, словно я её уже заранее продаю, как дорогую шлюху.
А я не продаю. Я просто пытаюсь найти для неё какую-то версию и все мимо.
Собственно, именно поэтому, я не позволяю никому приближаться к Лауре.
Пошли-ка все нахрен!
Загребаю горсть ягод со стола, закидывая в рот. Вкусно...
Слышу странный металлический щелчок.
Разворачиваюсь на звук.
Дед какой-то... И я у него на прицеле. Прямо мне в глаза смотрят два черных отверстия двустволки.
— Здрасте... - прокашливаюсь, подавившись.
— Ты чей будешь, хлопец? — пытливо.
— Аа... Так я Аглаи брат.
— Брешешь. Нет у моей Аглаи братьев.
Дед её?
— Не родной. Сын Светланы Александровны. Аксёновой.
— А чего голый?
Ну, во-первых, не голый... без рубашки. На автомате ощупываю себя.
— Мм... спал.
— А разрисованный чего? Сидел?
— Эм... тату... - растерянно развожу руками. — Эстетика...
— Тьфу... - морщится дед. — Торба расписная! А сама Аглая где? — недоверчиво.
— Аглая! — рявкаю я погромче.
Пальнет ещё сдуру. Может, у него маразм или Альцгеймер.
Аглая выскакивает на крыльцо.
— Дед! Ты чего?! Это Светланы Александровны сын. Ян. Утром приехали.
Дед опускает ружье, ставит возле дома.
— Откуда я знаю, может "этот" своих прислужней прислал опять. Ян, значит? А я — дед.
— А по имени?
— Да кто его уже помнит — зови дедом.
Дед — седой, щуплый и бородатый. Возраста непонятного. Точно старше моего деда. Тоже, короче, из прошлого века.
Разворачиваясь, нечаянно роняю со стола большой шуруп.
— Подыми, — командует дед. — Аглая босая тут бегает, поранится.
Послушно поднимаю шуруп, пялясь на её голые ступни. Не надо ей раниться...
— Чего печь не топите? Я вот зайца принёс... В капкан попал.
Замечаю только сейчас, что к его поясу привязана туша огромного зайца.
Страшный, жуть.
Обращение "зайка" вдруг начинает играть другими красками. Вряд ли я девушку ласково зайкой теперь назову.
— Дождь к ночи пойдёт. Суставы тянет... - дед ставит в коробе из коры на стол медовые соты.
— Ой, а я дрова не колола, не успела. Ягоду перебирала, — оправдывается Аглая. — Да стирала.
Снимаю с верёвки свою чистую рубашку. Надеваю. Пахнет травой какой-то...
— А ты чо? — проходит мимо меня дед. — Топором-то умеешь махать? Или чем вы там в городе машете? Шпагами?
— Да нет, шпагами тоже не машем. Всё больше купюрами да кредитками.
— Купюрами дрова не поколешь.
— Ещё как поколешь.
Только нужен промежуточный элемент, в которого купюру пихать. А его пока нет...
Разворачиваюсь в сторону аккуратно сложенных спилов.
— Ну иди, пару чурок наколи купюрой своей.
М-да, Аксёнов, такого квеста ты не ожидал.
Дед уходит в дом. А я неловко вырываю топор из пня, нечаянно переворачивая его.
Загуглить бы как это делается. Но телефона нет. Перевожу взгляд с топора на чурки, пытаясь сообразить. Где там моя генетическая память?
Размахиваясь, бью по чурке. Топор застревает, вырываясь из рук. Вся эта херня отскакивает мне по ноге.
— Мм...мля! — рычу зло.
— Давай я? — отстраняет Аглая. — Вот так надо.
Откидывает косу за спину. Мне прилетает ей по плечу.
Тянусь незаметно пальцами. Касаюсь...
— На колоду ставишь, ноги пошире и... по расколу бей!
Замахнувшись, ловко раскалывает чурку сначала пополам. А потом ещё на несколько частей. Наблюдаю. Вздрагивая каждый раз, когда топор летит рядом с её кистью, которой она придерживает чурку перед ударом.
Делает шаг назад для размаха.
— Ай! Ай! — прыгает на одной ноге, бросая топор. — Щепка!
В порыве подхватываю ее на руки.
Растерянно смотрим друг другу в глаза.
— От столбняка надо вакцину поставить, — хриплю я.
— Какую вакцину? Ты что? Вытащить да и всё. И йодом.
— Нет... - забываю о чем мы.
— Отпусти... тяжёлая... - кусает ярко налитые губы.
Усаживаю на стол, рядом с ягодой.
Съел бы, как эту ягоду!
Подхватываю её ступню, разглядывая ранку. Ловит юбку, прижимая к бедрам.
— Заноза. Серьезная. Надо бы к врачу.
— Ерунда!
Вырывает ступню из моих рук. И закидывая её к себе на колено "по-турецки", возится с занозой. Коса падает с плеча. Платье задралось...
Пялюсь. И угораю над собой, поджимая губы.
Я привык, что меня соблазняют. И — да, нередко наигрывая невинность, непосредственность. Но не цепляло никогда.
А сейчас как дурак невменяемый...
— Парень есть у тебя?
— Мм... есть друг. Нас Светлана Александровна познакомила.