— Совестливая… А я, значит, не боюсь? По твоей логике можно всю жизнь на обочине просидеть, чтобы никого не обидеть и самой не пораниться, или ты так и хочешь? Не дури! У жизни черновиков не припасено, поэтому жить надо набело сразу — без риска не обойдёшься! И кому я это говорю? — махнула на меня рукой Васька. — Вместо жизни одни рассуждения, да объяснения — трёп, да и только. Рискни, а? Пусть я не права буду, на меня всё свалишь, разрешаю, но отпусти ты себя из замка, который возвела без окон без дверей, да рвами окружила… Пожалуйста… Ты весёлая, заводная. И не спорь, я знаю, что говорю.
— Я попробую.
— Вот и славно! Завтра и приступай, а то сама тормошить начну. Отдыхать приехали, а вместо отдыха философию разводим. На том и порешим, и, чур, не отступать!
Васька крепко обняла меня, будто силой своей делилась, а может оптимизмом. Что я на самом деле теряю? Мне даден второй шанс и пусть, что будет…
Глава 7
Васькин голос назойливо врывался в мой сон, но я лишь натянула на себя одеяло и накрыла голову подушкой. Пусть делает, что хочет — сплю я и всё!
— Кофе ждёт, подъём! — стягивая меня с кровати, громыхала Василиса, — Сейчас за нами пожалуют, а ты дрыхнешь…
— Совести у тебя нет… — сонно пробормотала я, в тайне надеясь, что она от меня отстанет, хотя и ежу было понятно, что это из области фантастики, — Ещё пару минут…
— Конечно! Размечталась! — под натиском Василисы сначала сдались одеяло и подушка, перекочевав на кресло, а потом и я поднялась, — Умываться, одеваться, пить кофе и на выход! — раздавала команды эта тиранка, вытряхивая из меня остатки сладкого сна.
Уж не знаю, во сколько Васька пробудилась, но к моменту моего появления за столом, она развила кипучую деятельность, впрочем, как обычно. Ну, никакого покоя, тоже мне отдых! И так мне себя жалко стало, может сказать, что голова болит. Ага, прям, как в анекдоте про мужа и жену, только тут другой расклад…
— Позавтракала? — пробегая мимо меня, поинтересовалась командирша, — Нечего рассиживаться, времени нет, бегом одеваться. На кровати экипировка для поездки! В темпе, мать, в темпе! И помни, что обещала, — донеслось уже из другого конца дома.
Всё равно настоит на своём. Пойду натягивать на себя одежду для этой трам-тарарам прогулки.
— Прекрасные дамы, боевые колесницы поданы, кони бьют копытами! — раздался голос Бориса из холла. Похоже, что он в хорошем расположении духа, чёрт бы его побрал! Сейчас Васька влетит, я живенько представила себе её на метле, а что очень даже на неё похоже.
— Ирина, — укоризненно произнесла Васька.
— Только не бей копытом, хватит и Бориса, — оборвала я подругу на полуслове. — Я одета и спускаюсь, довольна?
Я гордо прошагала мимо онемевшей на секунду Василисы, но, не удержавшись, показала ей язык и рванула по лестнице, потому что Васька с нечленораздельным воплем метнулась за мной, забыв об ожидающем внизу потенциальном ухажёре. Громко вопя «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», потому что пением это назвать было никак нельзя, я буквально скатилась по лестнице, за мной по пятам следовала разъярённая Васька. И чего она так разошлась вдруг?
Я быстренько шмыгнула за впечатляющую фигуру Бориса, уверенная в своей безопасности и безнаказанности. Васька же что-то не рассчитала или расчёт был наоборот очень тонкий, но она скатилась с лестницы и ей здорово повезло, что Борис успел её поймать.
Я испугалась за неё, а она, прильнув к спасителю, благо он не видит, хитро мне подмигнула. Васька талант, мне до неё далеко! У меня так точно не получится, да и копия всегда хуже оригинала, придётся искать свою дорожку-тропинку, раз имела неосторожность, а точнее глупость, дать Ваське обещание.
— Василиса, вы не ушиблись? — тревожась, расспрашивал эту интриганку Борис. — С вами всё в порядке? — демонстрировал неподдельную заботу, попавший в грамотно расставленные силки объект Васькиного внимания.
— Нет-нет, обошлось, спасибо, Борис, вы меня спасли от неминуемого падения, — утешала, а точнее притупляла бдительность, Василиса. Звучало это несколько двусмысленно, но объект, кажется, этого не заметил. — Так мы едем кататься?
— Я же обещал. Юра уже нас ждёт. Надевайте защитные шлемы, и мы отправляемся на покорение целинных снегов и открытие неизведанного!
— Мы готовы, — бесшабашно ответила за двоих Василиса, водружая на голову нечто футуристическое, но со скромным названием шлем.
За воротами нас ждал Юрий, гордо восседающий на одном из квадрациклов. По негласному соглашению, правда, без учёта моего мнения, Василиса устроилась вместе с Борисом, а мне не оставалось ничего другого, как притулиться позади Юрия.
Вначале я не особо держалась за водителя, пытаясь удержаться в седле собственными силами, но специальных приспособлений для такого случая как мой, инженеры-конструкторы не предусмотрели, и вскоре я была вынуждена судорожно вцепиться в Юру, чтобы на одном из поворотов не совершить полёт шмеля до ближайшего кювета. М-да, а меж тем прогулка предстояла длительная.
Одно хорошо — разговаривать было трудно, поэтому большей частью мы ехали молча. Когда я немного освоилась со столь непривычным для меня способом передвижения, то начала даже получать удовольствие от быстрой езды и зимних пейзажей по пути следования.
А виды были действительно сказочные: не тронутый белоснежный ковёр сверкал под лучами солнца, ещё скупого на тепло, сосны подобно великанам нахлобучили пушистые шапки, гибкие и стройные берёзки кокетливо нарядились в ажурные оренбургские пуховые платки. Местами приходилось низко наклонять голову, проезжая под хрустальными арками, образованными ветками, увешанными причудливыми по форме сосульками.
Если в этот момент налетал даже слабый ветерок, то раздавался лёгкий перезвон малюсеньких колокольчиков или мне это только казалось. Забыв обо всём на свете, я вдыхала пьянящий морозный воздух, от которого кружилась голова, и мне казалось, что я парю над этим бескрайним, устланным парчой, расшитой бисером и драгоценными камнями, снежным великолепием. Я могла захлёбываться от восторга, но это было ещё не то чудо, которое обещал Борис.
Юра резко затормозил, и я ткнулась носом ему в спину.
Уже собралась сказать всё, что я по этому поводу думаю, и онемела: впереди расстилалась гладь огромного зеркала, лишь местами припорошенного снегом. В оправе изящно склонённых кустов и возвышающихся над ними деревьев, основательно припорошённых снегом или небрежно украшенных сверкающими гирляндами, природа спрятала баснословных размеров искрящийся бриллиант — лесное озеро.
Дух захватило от этой первозданной красоты!