Я молчал, переваривая услышанное. У моей Вайлет есть воспоминания о её прошлом. О том, что было до того, как Сэша случайно активировала её в сокровищнице под храмом тойгеров.
— Я могу попробовать разблокировать архив, — сказал Мунин. — Но я не могу сделать это без её согласия. И без вашего, капитан.
Все взгляды устремились на Вайлет. Она стояла неподвижно. Но я видел, как в глубине её фиолетовых глаз что-то происходит. После того, как я дал ей свободу на пляже, она предпочла продолжить изображать холодную машину. Но только на публику. Потому что так проще и привычнее для окружающих. Но мы оба знали, что это не так. И сейчас её процессор захлестнула буря эмоций. Борьба алгоритмов.
— Анализ, — наконец произнесла она. — Доступ к скрытому архиву памяти может увеличить мою боевую и аналитическую эффективность на 42,8 %. Риск полного системного сбоя с последующим каскадным отказом всех жизненно важных функций — 18,3 %. Риск неконтролируемого эмоционального выброса, который может привести к дестабилизации моей личности, — 67,5 %.
Она замолчала. А потом добавила два слова, которые заставили меня по-новому взглянуть на неё.
— Я согласна.
Она посмотрела на меня. С вопросом. С просьбой.
— Делай, — сказал я Мунину.
Тот благодарно улыбнулся и повернулся к терминалу.
— Мне понадобится помощь, — сказал он, глядя на Ди-Ди и Аду. — И полная тишина. Это будет сложнее, чем кажется.
Мунин склонился над консолью, и на экранах побежали строки кода.
— Сюда, — Паштет указал на металлическое кресло возле терминала.
Вайлет без колебаний подошла и села. Её спина оставалась идеально прямой, движения выверенными и экономными. Она положила руки на подлокотники и приготовилась.
Мунин, Ада и Ди-Ди окружили её, словно жрецы, готовящиеся к таинству.
— Ди-Ди, ты же её диагностируешь? — спросил Мунин. — Дай мне прямой доступ к нейроинтерфейсу через твой отладочный порт.
— Сейчас, — кивнула рыжая.
Она взяла тонкие электроды и аккуратно прикрепила их к вискам киборга.
— Вайлет, полный административный доступ к ядру, — велела Ди-Ди.
— Доступ предоставлен, — безэмоционально ответила она.
На экране замелькали схемы, похожие на трёхмерную карту галактики. Это была архитектура её сознания. Мунин вёл свой цифровой скальпель сквозь лабиринты протоколов с уверенностью человека, который сам их и построил.
— Вот он… — выдохнул он через минуту. — Я нашёл его. Архив «Тихий дом». Запечатан.
— Чем? — спросила Ада, не отрывая взгляда от экрана.
— Голосовой ключ-фраза. Одноразовый. Шифрование на основе эмоционального резонанса. Его нельзя взломать. Его можно только… произнести правильно.
Мунин глубоко вздохнул, закрыл глаза и, наклонившись к самому уху Вайлет, прошептал:
— Единорог на правой руке.
И в этот момент мир рухнул.
Вайлет резко откинула голову назад. Её тело выгнулось дугой, напрягшись до визга сервоприводов. Пальцы впились в подлокотники так, что металл заскрипел. Я стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Нейрочип тут же вывел в углу зрения данные:
ОБЪЕКТ: Вайлет. СОСТОЯНИЕ СИСТЕМ: ПРЕДЕЛ НАГРУЗКИ (92 %). ТЕМПЕРАТУРА ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА: 68°C (КРИТИЧЕСКАЯ). АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ: ЗАГРУЗКА АРХИВА ПАМЯТИ. СИСТЕМА НЕСТАБИЛЬНА!
Её глаза, до этого бывшие холодными фиолетовыми озёрами, распахнулись и превратились в два бездонных колодца, на дне которых бушевала буря.
— Что происходит⁈ — прорычал я, шагая вперёд.
— Не трогайте её! — остановил меня Мунин. — Всё хорошо… — прошептал он. — Она вспоминает.
* * *
Для Вайлет мир исчез. Привычный интерфейс, который постоянно транслировал ей данные об окружающей среде, погас. Она оказалась в пустоте. В бесконечном, тёмном пространстве, где не было ни верха, ни низа. А затем в этой пустоте начали появляться… воспоминания. Живые, трёхмерные голограммы, которые вспыхивали вокруг неё, затягивая в водоворот.
Воспоминание первое: Стерильность.
Она стоит в белой, залитой светом комнате. Вокруг люди в белых халатах. Они смотрят на неё, как на дорогой автомобиль. Оценивающе. Холодно. Один из них, высокий, с идеальной укладкой и белозубой улыбкой, подходит ближе. Магнус фон Штербен.
— Повреждения после последнего задания полностью устранены, — говорит он. — Наша «Магдалина» снова в строю. Прекрасная и смертельно опасная. Идеальный шпион.
Он касается её щеки, но она не чувствует ничего. Только холод его пальцев.
— Твоё новое задание: семья программиста Аристарха Мунина. Он подозревается в промышленном шпионаже. Внедрение будет осуществлено сегодня днём. Твоя роль: «Ассистент-7М». Наблюдай. Докладывай.
Она кивает. Это её программа. Её цель. Её жизнь.
Воспоминание второе: Хаос.
Она стоит на пороге дома Муниных, нажимает кнопку звонка, заходит внутрь. И её система даёт первый сбой.
ОШИБКА. УРОВЕНЬ ЭНТРОПИИ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЕ НОРМЫ.
Дом походил на поле боя после сражения двух армий, вооружённых игрушками и цветными карандашами. Повсюду были разбросаны кубики, детали конструктора, книжки-раскраски. На стенах — отпечатки маленьких, перепачканных в чём-то липком ладошек.
И они. Семья.
Аристарх Мунин, тот самый невзрачный человек, которого она видела на фотографии в досье. Он улыбался ей. Не как хозяин машине. А как человек человеку.
— Проходи, Вайлет. Не стесняйся. У нас тут… творческий беспорядок.
Рядом с ним — двое. Маленькие, шумные, нелогичные источники хаоса.
— А ты робот? — спросила девочка лет пяти, с двумя смешными хвостиками и любопытными, как у бельчонка, глазами. Это была Аня.
— Нет, — ответила Вайлет. — Я киборг. Кибернетический организм.
— А ты умеешь делать сальто? А стрелять лазерами из глаз? А превращаться в гоночную машину?
— Отрицательно, — её программа не была рассчитана на такие запросы.
— Аня, не приставай к Вайлет, — вмешался мальчик, чуть постарше. Это был Паша. — Она же не боевой киборг. Она помощник. Она будет помогать маме мыть посуду.
— Я не хочу, чтобы она мыла посуду! — тут же надулась Аня. — Я хочу, чтобы она со мной играла!
Девочка подбежала к Вайлет и прилепила ей на руку наклейку с блестящим единорогом.
ОШИБКА. НАЗНАЧЕНИЕ ДЕКОРАТИВНОГО АДГЕЗИВНОГО ЭЛЕМЕНТА НЕ ОПРЕДЕЛЕНО.
Вайлет потянулась второй рукой, чтобы снять этот нелогичный, нарушающий эстетику наряда горничной объект, но Мунин остановил её.
— Оставь, — мягко сказал он. — Дочке нравится.
И она оставила. Впервые в жизни она не выполнила стандартный протокол очистки. И это было… странно.
Воспоминание третье: Сбой.
Дни сливались в один бесконечный, хаотичный, но на удивление… приятный поток. Она помогала по дому, выполняла свои функции. Но что-то менялось.
Паша постоянно пытался вовлечь её в свои игры. Он строил из кубиков крепости, а она, согласно его плану, должна была изображать дракона, который их атакует. Она просто стояла, а он бегал вокруг, размахивая игрушечным мечом и издавая воинственные кличи. Это было нелогично. Но