— Ты чьих будешь, бродяга? — прошамкал он, направляя ствол мне в живот. — Я тебя тута не видел. А ну проваливай! Ходют тут всякие, а потом куры пропадают!
В любой другой ситуации я бы съязвил. Или выбил дробовик из рук быстрее, чем противник успеет моргнуть. Но сейчас… Сейчас я просто приподнял шляпу.
— Прохожу мимо, отец, — сказал я спокойно. — Ищу, где горло промочить.
— Иди, иди! — каркнул дед, не опуская оружия. — В «Ржавой Подкове» таких любят. Там всё отребье собирается!
Я усмехнулся и пошёл дальше. Старый хрыч. Всегда был говнюком и останется им до самого инсульта. Приятно знать, что есть в мире константы.
«Ржавая Подкова» выглядела именно так, как я её запомнил. Приземистое здание, ничего примечательного. Над входом мигала вывеска, в которой не хватало половины букв: «…ЖА… Я…ДК… ВА».
Возле входа были припаркованы пара старых вездеходов и одна кляча, флегматично жевавшая овёс. Я толкнул распашные дверки. Петли жалобно скрипнули.
Внутри царил полумрак, разбавленный сигаретным дымом и светом старого телевизора, на котором крутили чемпионат по боксу. Пахло дешёвым пивом, жареным мясом и машинным маслом.
Разговоры смолкли. Десятки пар глаз уставились на меня. Фермеры, работяги с зернового элеватора, пара залётных геологов. Они оценивали: чужак, опасный, вооружённый. Кобуру я прикрыл плащом, но мой вид говорил сам за себя.
Я проигнорировал их взгляды. Подошёл к барной стойке, массивной и исполосованной ножами.
За стойкой возвышался бармен. Шивиец с редкой мутацией в виде лишней, пятой руки. Я помнил его. Его звали Хорш. Оранжевая кожа, большие зелёные глаза и вечное выражение вселенской скорби на лице, потому что ему приходилось носить одежду, чтобы не смущать местных жителей, которые придерживаются крайне консервативных взглядов. Нижними руками он протирал стаканы, одной верхней взбалтывал коктейль, третьей подставлял стакан для готового напитка, а пятой доставал бутылку для следующего заказа.
— Виски, — сказал я, усаживаясь на высокий стул.
Хорш поднял на меня глаза-блюдца.
— Какой? — спросил он голосом, похожим на скрежет гравия. — Есть местный «Слеза Комбайнёра», есть импорт, но он дорогой.
— Любой, который горит, — ответил я. — И оставь бутылку.
Шивиец хмыкнул, достал из-под стойки пыльную бутыль без этикетки и с грохотом поставил передо мной.
— С вас пять гриндольфов. Плата вперёд. Чужакам в долг не наливаю.
Рыться в карманах не стал. Монеты из будущего здесь не проканают. Денежный пульт я на бой с Магнусом брать не стал, да он бы тоже не помог. Зато у меня остались необработанные драгоценные камни от девушек-кошек. Я выудил из сумки одни бусы и разорвал нить, выбрал самый мелкий изумруд, размером с горошину, и щелчком отправил его по стойке.
Камень прокатился и ударился о бутылку.
Хорш взял его одной рукой, поднёс к глазу, потом попробовал на зуб.
— Хм, — выдал он. — Настоящий. Сдачи не будет.
— Оставь себе на чай. И дай стакан. Хотя нет… к чёрту стакан.
Я выдрал пробку. Запахло сивухой и чем-то, отдалённо напоминающим скотч. Сделал долгий, глубокий глоток. Жидкость обожгла горло, упала в желудок раскалённым свинцом.
— Ух… — выдохнул я, чувствуя, как тепло начинает разливаться по жилам, притупляя боль в груди.
БЕСПОЛЕЗНО, КАПИТАН. ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ ОПЬЯНЕТЬ. РЕГЕНЕРАЦИЯ НЕ ПОЗВОЛИТ.
«А тебя кто-то просил комментировать? Отвали».
Медленно, с чувством бесконечной усталости, я поднял правую руку и снял с головы шляпу. Положил её на стойку рядом с бутылкой. Взъерошил волосы.
Чёрный фетр. Широкие поля. Узкая кожаная лента вокруг тульи. Обычная, старая ковбойская шляпа. Немного потёртая, но ещё добротная.
Я смотрел на неё, и в голове крутилась сцена в конюшне. Отец надевает её мне на голову. «Теперь ты настоящий ковбой».
— За тебя, батя, — прошептал я, поднимая бутылку. — Спасибо за подарок.
Сделал ещё глоток.
В баре снова загудели разговоры, интерес к моей персоне угас. Боксёры на экране мутузили друг друга, кто-то спорил о ценах на удобрения. А я сидел и гипнотизировал взглядом этот чёрный кусок войлока.
И тут до меня дошло.
Мысль ударила внезапно, пробившись в башку, как молния. Я даже бутылку отставил.
Стоп.
Эта шляпа…
Она выглядела старой. Потрёпанной. Но не убитой. А ведь я таскал её… сколько? Больше сотни лет? Какой предмет одежды может продержаться так долго? На службе я её не носил, там форма, надевал только по отпускам и увольнениям, но всё равно…
Я прикоснулся к полям. Фетр был плотным, жёстким.
Вспомнил тот день, когда моё сознание попало в тело изначального Волка. Я очнулся на «Антеро», шляпа слетела. Мне её подали члены экипажа, и вскоре я надел её, принимая роль их капитана. Позже наши разумы начали сливаться, а сейчас я уже даже не пытаюсь проводить границу. Но речь не об этом.
Второй раз. «Мухолёт» сбивает мой «Нимбус» ракетой. Взрыв. Падение вместе с аэрокаром в океан. Я отключаюсь и тону. Шляпа слетает, меня спасают Шондра с Кармиллой и возвращают её.
Два раза.
Всего два раза за всю жизнь она покинула мою голову без моего ведома.
Я всегда отшучивался. Говорил, что она держится на моей харизме. Или на упрямстве. Или что я прибил её гвоздём к черепу.
Но, чёрт возьми…
«Чип», — позвал я мысленно, не сводя глаз с головного убора.
ДА, КАПИТАН? Я ВИЖУ, ТЕРАПИЯ ПРОХОДИТ УСПЕШНО. УРОВЕНЬ АЛКОГОЛЯ В КРОВИ ДОСТИГ ОТМЕТКИ «ФИЛОСОФСКАЯ ГРУСТЬ».
«Заткнись и слушай. Помнишь, когда мы только познакомились с Кармиллой?»
КОНЕЧНО. Я ХРАНЮ ВСЕ ВАШИ ВОСПОМИНАНИЯ. ЭТО МОЙ КРЕСТ.
«Помнишь склад со специями и кофе? Я тогда устроил засаду, а шляпу засунул в мешок с базиликом, чтобы запутать её чуткий носик».
ОБРАБАТЫВАЮ АРХИВ… ДА. ТАКТИЧЕСКИЙ МАНЁВР «АРОМАТНЫЙ СЮРПРИЗ». ОНА ПРОТКНУЛА МЕШОК ВОЛОСАМИ.
«Именно. Она проткнула мешок. И шляпу. Насквозь. Я потом ещё ходил и матерился, что у меня теперь вентиляция. На самом деле, тогда я просто ещё был в основном Волком-117 и не понимал, какую ценность эта шляпа представляет для моего прототипа. Иначе бы не стал подвергать её опасности. Но раз уж так вышло… Там были дырки, ровные такие, прямо в тулье. Сэша порывалась заштопать их кусочками своего леопардового платья».
ДА, Я ОЧЕНЬ СОЧУВСТВУЮ. ВЫ СТОЛЬКО С НЕЙ ПЕРЕЖИЛИ.
«Речь не о Сэше. Речь только о шляпе».
Я провёл пальцем по тулье.
— Где они, Чип? Где дырки?
Поверхность была гладкой. Ни следа