— Если я найду доказательства, то принесу их Ариану. — Недовольно заявил Седрик.
— Договорились.
Завидев ворота усадьбы, я спрыгнул с лошади, отер лицо, что мало помогло в моем внешнем виде, и толкнул калитку. Шан опустился на колено рядом с женским телом, накрытым простыней, и я замер. Огляделся, вглядываясь в постройки двора, смотря в темный проем полу сгоревшего дома. Я искал взглядом Литэю, игнорируя тело, которое сторожил мой оруженосец.
— Простите, мой господин, — Шан не двигался, — я пришел слишком поздно… Девушка погибла в пожаре. Её бабушка опознала тело.
Погибла? Одно слово парализовало, сковало все мышцы и сжала легкие. Седрик подошел к телу, откинул простыню открывая на обозрение, полуобгоревшее тело и неожиданно вид изуродованного тела принес облегчение. Это не она!
— Мне жаль, — тихо заметил Седрик.
— Жаль? — глухо переспросил я, не совсем понимая его фразы. Хотелось встряхнуть святошу, заявить что это не она, и чего жалеть?
— Кто здесь?! — шатаясь и опираясь на костыль, из утреннего сумрака к нам вышла пожилая женщина, морщины сжали ее лицо как старую картошку, на них виднелись следы сажи и слез.
— Перед вами благородные Леон Де Калиар и Седрик Мирославский госпожа, — подскочил к ней Шон, и так как я молчал, Седрик осторожно заявил.
— Соболезнуем вашей потере, госпожа. Мы хотели узнать, где и когда вы будете хоронить Литэю.
— Мы отдадим ее тело огню, пусть он завершит начатое, — глухо ответила женщина.
— Если нужна будет помощь…
— Мы справимся. Спасибо, господин Мирослав, за ваше предложение, но мы не хотим обременять чужих людей своим горем.
Чужих людей? Бред происходящего сводил меня с ума. Как они хотят похоронить Литэю если это не она! Почему все упорно считают её мертвой и это тело...
— В каком храме вы проведете кремацию? — услышал я Седрика.
— В Белой гавани.
— Хорошо. Вам нужна помощь? Барон Де Вайлет…
— Он сбежал, так сообщили слуги. Мы пока не знаем, что будет дальше, господин. Позвольте пока просто похоронить нашу девочку.
От этих слов меня начинало колотить, все внутри клокотало и хотелось начать все крушить вокруг, орать и доказывать что этот труп не Литэя. Из последних сил взяв себя в руки я произнес:
— Госпожа… — Я запнулся. Литэя говорила, что родители отца погибли давно, и с ними жила ее бабушка по материнской линии, но никогда не говорила, как именно её зовут.
— Сирения Лиран, — подсказала госпожа, осознав мою заминку.
— Если будет нужна помощь, отправьте послание в замок герцога Де Калиар для Леона. Я помогу всем, чем смогу.
— Благодарю вас, господин Де Калиар.
Задерживаться я не стал. Хотел покинуть это место и осознать происходящее. Я схожу с ума и отрицаю очевидное? Получается, Литэя умерла? Или все же моё внутреннее чувство меня не подводит и все происходящее злой и хорошо разыгранный фарс. Но зачем? Кому понадобилось хоронить Литэю? Для чего?!
Распорядившись, чтобы госпожу осмотрели целители, развернулся на выход. Взгляд серых глаз устремился мне в спину, и, резко оглянувшись, я увидел мальчика. Ной. Не признать родного брата Литэи в этом ребенке было невозможно, тот же цвет глаз, волос. Он внимательно следил за мной из-за дерева, но выходить не спешил. Желание заговорить с ним стало нестерпимым. Словно он мог все разъяснить мне и успокоить воспаленный ум, но не успел я сделать и шага, как ко мне бросился встревоженный человек отца.
— Господин, ваш отец ждет вас. Это срочно.
Только его искренне взволнованный вид, помог сдержаться и коротко бросить:
— Иду…
Отвернувшись, я покинул усадьбу, но странное чувство не давало покоя. Что-то внутри тревожно ерзало, но я не мог понять, что это. Горе по утрате Литэи? Но, сжавшись, сердце все так же отказывалось принять ее смерть. Только сев в седло, я понял, что меня насторожило. Во взгляде мальчика не было страдания! Настороженность, недоверчивость — да, но он не оплакивал свою сестру, и это было странно. Сама Литэя была очень привязана к брату и говорила, что он ее «хвостик». И вот получается «хвостик» потерялся, но, как и я не осознает потери?
— Господин, — поторопил меня один из воинов, — надо поторапливаться, ваш брат при смерти.
Вот слова о близкой смерти брата меня взволновали моментом. Вся магия в теле словно подсказывала что вот это уже не фальшивка и Рагнар действительно готов покинуть этот мир. Пришпорив коня я направился во дворец, оставляя двор Де Вайлетов с чувством какой-то неправильности.
Меня провели в королевский дворец. Везде виднелись следы сражений с демонами. На стенах, лестницах, дворцовом убранстве виднелись следы копоти, скверны в виде сгустков липкой жижи и глубоких трещин и царапин, что оставляли жители тьмы, врываясь в наш мир. Тела демонов убрали, а всех раненых разместили в приемных залах и кабинетах. Рядом с ними сновали храмовники, целители. Раздавались стоны и проклятья, посылаемые в основном ниллардцам и регенту, что позволил этой нечисти проникнуть на наши земли.
Оглядевшись, Седрик махнул мне рукой и направился к целителям. Род Мирославских славился белой магией, так что его сила здесь нужнее, чем на поле брани. Я же, видя количество раненых, поспешил к брату. Неприятное предчувствие сжимало сердце. Брат был наследником нашего рода, отец предполагал, что против него Ниллард замышляет заговор, но то, что они провернут это во время переворота, злило до искр в глазах.
Тело брата уложили на стол, дорогая инкрустация была залита черной слизью, что капала в подставленные ведра. И её было много, слишком много. Мастер Тревор и его помощники работали вместе с храмовниками, они пытались все вместе очистить тело брата, но слизь, как ласковый кот, приникла к груди Рагнара и только пузырилась, растекалась и оставлять жертву не собиралась.
— Как? — от увиденного я едва мог говорить. Брат всегда был примером для меня, сильный, уверенный в себе воин.
— Старший демон, — прошептала мама, касаясь моего лица. — С тобой все хорошо?
— Да, мам, я цел.
Черная слизь поглощала моего брата, выжигала его кожу, мышцы, как пиявка тянулась к силовым потокам магии и издавала чмокающие звуки, от которых накатывала тошнота. Отец, посеревший от горя, стоял рядом с братом, гладя его по голове, шептал, что он рядом и не оставит его.