Отворачиваюсь, перевешивая простыню. Снимаю полотенце. Мокрое ещё...
По скрипу калитки слышу, как заходит в ограду.
Напрягаясь, чувствую как подходит сзади.
— Аглая... - внезапно сжимает, с придыханием прикасаясь важными губами к шее.
Разворачиваясь, отлетаю от него, прижигая по морде полотенцем.
Сердце колотится, выскакивает из груди от шока.
— Не подходи! — зло цежу, опять замахиваясь.
— Вот, дура... - яростно. — Да я же тебя в любой момент забрать могу! Кто мне здесь указ?! Я здесь хозяин! Думаешь, деда твоего боюсь?
— Дед тебя благословит дробью! Только тронь! — звенит мой голос. — Сам в "кельюшку" пойдёшь!
— Слышишь, "хозяин"!.. — раздаётся надменный вальяжный голос с крыльца.
Ян! Проснулся. Мотоцикл наверное разбудил.
Николай разворачивается к нему.
А Светлана Александровна просила, чтобы Яна никто не видел. Особенно полиция.
Распахнув в ужасе глаза, машу ему руками за спиной у Николая — уйди!
Но он лениво спускается с крыльца, глядя не на меня, а в глаза Николаю. Подходит к нему в упор.
Ян выше на полголовы и широкоплечий, в отличие от худосочного Николая.
— Тебе чо от сестры моей надо? Отказов не понимаешь? — тяжелым тоном.
— Ты как говоришь с полицией? — приосанивается Николай от неожиданности. — Нет у нее никакого брата! Ты вообще кто?!
— Гость в пальто.
— А я власть местная, усёк?
— Да мне до звезды на местную. Будешь себя вести назойливо слетишь со своей должности.
— Документики! — оскаливается. — Предъявите!
— Пошёл нах... отсюда.
Слегка глохну от неожиданного ругательства, дочитывая его по губам.
Дед мой ругается не матерно, скорее творчески. И очень редко себе позволяет крепкие слова.
Ян толкает Николая плечом в плечо, оттесняя за пределы нашего двора.
— Законы почитай мент! — рычит на него агрессивно Ян. — Ты права не имеешь зайти на чужую территорию, пока у тебя решения суда нет или разрешения хозяев. Так что пошёл нахуй.
И снова я зажмуриваюсь, втягивая голову в плечи.
Ян демонстративно запирает на разболтанную деревянную крутилку низкую калитку.
— Хозяева разрешения входить не дают. Понятно мысль доношу или адвокатов отправить?
Я шокированно жму в руках сырое полотенце.
Ян, обняв меня за плечи, ведёт к крыльцу.
У него торс голый. И мы касаемся прямо кожей...
— Зайди в дом, Аглая, — подталкивает вверх на крыльце.
— Ян... - испуганно оборачиваюсь.
— Иди-иди...
— Ну ладно! — мстительно и зло ухмыляется Николай, газуя. — Это мы ещё посмотрим!
Уезжает.
Стоим на крыльце. Близко. Ян на ступеньку ниже. Дезориентированно хлопаю глазами.
Ловит за руку, не давая уйти.
— Этот обижал?
— Никто не обижал... - шепчу, теряя голос и отвожу взгляд.
Светлана Александровна просила спрятать его, а не натравить на всех моих недоухажоров!
— Ну да... - цокает, закатывая глаза.
А потом не моргая сверлит меня взглядом. Его палец медленно скользит по моей ладони. И у меня все дрожит внутри.
Опускает взгляд мне на ключицы.
— Не хватает здесь... - ведёт пальцем от ключицы в центр грудины. — Украшения.
Прикасаюсь пальцами там же.
— Откуда у меня украшения? — пожимаю плечами.
— Будут... Сейчас.
Снимает с себя цепь с подвеской. Надевает на меня.
Подвеска тонет в ложбинке, под платьем.
— Вот теперь... лучше. А то некоторым кажется, что здесь пусто, — постукивает пальцем по медальону, висящему на груди. — И пытаются что-то дешёвое пристроить.
Вытаскиваю, разглядывая. Буква "Я" с мерцающим стразиком. Мерцает так, что я завороженно смотрю на игру света. Красиво... Нет, это не стразик. Это наверное бриллиант! Вряд ли Ян Аксёнов наденет на себя что-то дешевле.
Снимаю. Вкладываю ему в ладонь.
— Нет.
— Почему?
— Потому что, это твои родители заработали тебе на этот подарок. Тебе. Не мне. И ты не можешь его передарить. Так нельзя. Не ты на него заработал. Не тебе и распоряжаться. Ведь, не ты же?
Обескураженно дергает бровями.
Сбегаю в дом.
Как же с ним спать так близко?? Я же не усну...
Глава 6 — Квест
Сжимаю в руке медальон. Он вообще, как тест на достоинство. Только две девочки прошли. Одна замужем за моим братом, вторая — Аглая.
Поднимаю взгляд вслед менту.
Только столбы пыли на дороге остались.
Разнервничался...
Жених, мля. Он себя в зеркало видел, вообще? От контраста с Аглаей передергивает от отвращения. Аглая точно стоит большего.
— Совсем охренели тут.
У неё ещё вайб такой... Думаю, не одну башню сорвёт.
И от этого мне ревниво... и как-то даже гадко. С трудом могу представить достойную кандидатуру. Не хотелось бы, чтобы её кто-то трогал своими грязными лапами. Никогда постоять за себя не могла. А в наших кругах нянек нет, одни хищники. Да и здесь, смотрю, тоже.
Аглаю наши олигархи сразу заметят, стоит только в круг ввести и немного отшлифовать — речь, стиль. У нас любят эксклюзив и натуральность. Причём Аглая — версия уже для взрослых мужчин. Вот кто её оценит по достоинству.
А дальше что?
Замужество и... школа жизни. Улыбайся, молчи, делай вид, что у тебя все отлично, держи лицо, как бы муж себя не вёл.
Это наши реалии.
Мне становится неприятно, словно я её уже заранее продаю, как дорогую шлюху.
А я не продаю. Я просто пытаюсь найти для неё какую-то версию и все мимо.
Собственно, именно поэтому, я не позволяю никому приближаться к Лауре.
Пошли-ка все нахрен!
Загребаю горсть ягод со стола, закидывая в рот. Вкусно...
Слышу странный металлический щелчок.
Разворачиваюсь на звук.
Дед какой-то... И я у него на прицеле. Прямо мне в глаза смотрят два черных отверстия двустволки.
— Здрасте... - прокашливаюсь, подавившись.
— Ты чей будешь, хлопец? — пытливо.
— Аа... Так я Аглаи брат.
— Брешешь. Нет у моей Аглаи братьев.
Дед её?
— Не родной. Сын Светланы Александровны. Аксёновой.
— А чего голый?
Ну, во-первых, не голый... без рубашки. На автомате ощупываю себя.
— Мм... спал.
— А разрисованный чего? Сидел?
— Эм... тату... - растерянно развожу руками. — Эстетика...
— Тьфу... - морщится дед. — Торба расписная! А сама Аглая где? — недоверчиво.
— Аглая! — рявкаю я погромче.
Пальнет ещё сдуру. Может, у него маразм или Альцгеймер.
Аглая выскакивает на крыльцо.
— Дед! Ты чего?! Это Светланы Александровны сын. Ян. Утром приехали.
Дед опускает ружье, ставит возле дома.
— Откуда я знаю, может "этот" своих прислужней прислал опять. Ян, значит? А я — дед.
— А по имени?
— Да кто его уже помнит — зови дедом.
Дед — седой, щуплый и бородатый. Возраста непонятного. Точно старше моего деда. Тоже, короче, из прошлого века.
Разворачиваясь, нечаянно роняю со стола большой шуруп.
— Подыми, — командует дед. — Аглая босая тут бегает, поранится.
Послушно поднимаю шуруп, пялясь на её голые ступни. Не надо ей раниться...
— Чего печь не топите? Я вот зайца принёс... В капкан попал.
Замечаю только сейчас, что к его поясу привязана туша огромного зайца.
Страшный, жуть.
Обращение "зайка" вдруг начинает играть другими красками. Вряд ли я девушку ласково зайкой теперь назову.
— Дождь к ночи пойдёт. Суставы тянет... - дед ставит в коробе из коры на стол медовые соты.
— Ой, а я дрова не колола, не успела. Ягоду перебирала, — оправдывается Аглая. — Да стирала.
Снимаю с верёвки свою чистую рубашку. Надеваю. Пахнет травой какой-то...
— А ты чо? — проходит мимо меня дед. — Топором-то умеешь махать? Или чем вы там в городе машете? Шпагами?
— Да нет, шпагами тоже не машем. Всё больше купюрами да кредитками.
— Купюрами дрова не поколешь.
— Ещё как поколешь.