К тому же, у меня как у одинокой женщины за сорок — именно теперь громко, с хрустом секундных стрелок, тикали часики. И времени хорошенько все взвесить категорически не было. Получалось, я опять оказывался в положении, когда приходилось тушить пожар напалмом. Когда надо заткнуть новую дыру, зная, что скоро прорвет в другом месте. Что тут скажешь, я был неплохим тактиком, но никак не стратегом. А выражение: «Ввяжемся в бой, а там посмотрим» — стало уже девизом. Поэтому я сказал то, что хотел услышать Стынь и чего не хотел говорить я:
— Хорошо, когда все закончится, я отведу тебя к Источнику.
Руслан без всяких прелюдий протянул мне руку. От которой я отпрянул, как электрик от искрящегося трансформатора. И только проговорив все условия, в которые не забыл включить неприкосновенность своей нечисти, я ответил на рукопожатие. Господи, что это была за мощь. Казалось, меня кинули на высоковольтные провода, а сверху еще сбросили бомбу. Природе этого мира (а, может, и всех сразу) было все равно, между кем заключать договор. Вот только мне казалось, ивашка бы не вынес подобной силы — сгорел в мгновение, как кусок дерева, упавший в мартеновскую печь. Меня же тряхнуло, точно невидимый дефибриллятор пытался вернуть меня к жизни.
А когда мы разжали руки, Стынь сказал. Вроде как и не мне, а будто рассуждая:
— Вся история человечества заключается в том, что какой-нибудь герой пытается обойти уже существующие правила.
У меня от этих слов похолодело… хотел бы сказать, что между лопаток, но на самом деле значительно ниже. А Стынь, будто не ляпнул сейчас ничего жуткого, спокойно продолжил:
— Так что, какие теперь у нас планы? Не то, чтобы я тебя тороплю, но я чувствую приближение большой силы. К тому же, интересно поглядеть на твою реликвию.
Я бы хотел сказать, что Руслан говорил как самый обычный человек, да вот только фигушки. Даже сейчас, когда мы (в очередной раз) находились по одну сторону, между нами чувствовалась высоченная стена. Бог не может быть ровней человеку, колосс не станет другом смертному.
Поэтому я тяжело вздохнул, стараясь совсем не думать о непростом будущем, где у этого «добряка» будет желание, и сунул руку на Слово. Откуда уже достал рамку — кстати, одну из последних. Как-то слишком быстро израсходовались «переносные двери» в другие миры.
— Надо забрать лихо. Только помни, что ты…
— Я помню. Есть цели поважнее временного облегчения мук. Не переживай, договор убережет тебя. Давай, Матвей, поторапливайся.
Я разложил рамки перед собой, почему-то с определенным злорадством отмечая, что Руслану придется постараться, чтобы втиснуться в проход. А вот не надо химичить и раскачиваться, как последняя сволочь. После чего вытащил ключ, представил конечную точку путешествия и коснулся рамки реликвией. Появилось привычное сияние и мутноватые воды поплыли внутри рамок.
— Все, теперь можно уходить.
— Туда? — спросил Руслан.
Впервые за сегодняшний разговор в голос крона закралось сомнение. Да, знай, кто тут папа. Захочу, закину тебя на Плато Смерти и… пойдет тогда весь план по одному месту. Ладно, не закину.
— Да, — ответил я.
Больше Стынь не выражал никакой нерешительности. За два шага, которые отделяли его от прохода, крон вдруг уменьшился в размерах, став крупным, но самым обычным мужиком. Даже без своего дебильного синего сияния. Ей-богу, оно раздражало сильнее, чем ксенон на старых заниженных приорах.
Только тут я вспомнил, что способность крона, которую он получил на уровне ведунства — маскировка. Руслан умел преуменьшать свою значимость и размеры. Короче, как обычный мужик на первом свидании, только наоборот. Поэтому в иномирный проход он влетел разве что не со свистом. Теперь настала пора и мне поторапливаться. Не то чтобы я боялся бегства Стыня, но мне жутко не хотелось оставлять такую громадину одну в моем мире.
— Саня, послужил тут, пойдем и в мой дом.
— Я не Саня, я Викентий.
— Не удивительно, что никто твое имя запомнить не может. Но теперь буду звать тебя Викентий. Честно.
— Да не надо, — отмахнулся домовой. — Еще и других переучивать. Пусть будет Саня. Тоже хорошее имя. Я уж так, чтобы знал.
И тут же прыгнул в выставленный для этого дела сапог. А палатка, прежде напоминающая огромный шатер человек на тридцать, мгновенно уменьшилась до прежних размеров. Я даже едва успел пригнуться. Ладно, спасибо этому дому, как говорится…
Я сделал шаг вперед и последовал за Стынем.
Могучая сила двигалась по направлению к заснеженных холмам. Уже скрылся из виду Фекой, захудалая крепость, которая не стоила и упоминания великих правителей. Утонул в снежной бахроме Мертвый лес. Остались позади теплые палатки и дома.
Никогда прежде три Великих Города не объединялись сразу. Порой два заключали временные союзы, чтобы ослабить третий, неожиданно набравший силу. А затем с такой же легкостью эти союзы разрывали. Война, не ожесточенная, до полного уничтожения, а возведенная в культ религии, с временными уступками, перемириями, редкими масштабными боями, оказалась делом весьма прибыльным. И многие десятилетия поддерживала не только три Великих Города, но и целую Скуггу.
Однако теперь баланс был нарушен. Появилась иная сила, первобытная, сметающая все на своем пути. Которая могла разрушить не только прежние устои, но стереть с лица земли целую армию. Потому пришлось объединяться.
Не сказать чтобы правители были разочарованы подобным положением дел. Они умели договариваться, находить общие точки соприкосновения и получать выгоду. Правда, здесь выгода виделась весьма сомнительная и заключалась разве что в силе. Кто убьет ледяного великана, тот и завладеет его могуществом. Кощей станет кроном, а крон… шагнет за рубеж величия, оторвется на несколько рубцов от ближайших преследователей. Иметь такого воина под началом своей армии было бы серьезным преимуществом и не менее серьезной угрозой. Как лично для правителя, так и для противников, которые сразу же объединятся.
Потому и Гарай, и Монстур, и Ройс были задумчивы и предельно сосредоточены. Сейчас любое дуновение пронизывающего ветра или неосторожное движение воина могло спровоцировать ледяного великана. И тогда бы началась та самая битва, которую все три правителя ждали и которой они боялись.
У самых холмов воинство стало шагать медленнее, уже по колено утопая в снегу. Каждый оглядывался на соседа, каждый пытался двигаться в шеренге, чтобы, не дай Скугга, не вырваться вперед и не стать первой жертвой полубога. Даже кроны, шествующие в небольшом арьергарде и готовые сразу помочь вступившим в бой, казались напряженными, как струны.
Гарай, самый старый и опытный правитель, повидавший вдоволь мошенников и гениальных торговцев, с содроганием глядел на крохотную странную хижину на горе, откуда веяло мощью. Он не до конца верил в этого напыщенного выскочку, явно пришедшего из другого мира. Однако не мог не признать правоту сказанного им. Лучшим вариантом было бы избежать битвы, но чтобы ледяной великан исчез.
Вскоре войско подобралось так близко, что стрела, выпущенная из зачарованного лука, могла бы достать до хижины. Вот только воины стали замедлять ход, пока не принялись топтаться в нерешительности на одном месте. Те немногие выжившие в предыдущих нападениях, а попросту бежавшие с поля боя, знали, что так близко полубог еще не подпускал никого.
Задумался и Гарай, встретившись взглядом с толстым Монстуром и желторотым Ройсом. У всех на уме было только одно: «Что дальше?». Справится ли этот странный хранитель Пустоты со своим замыслом или нет.
И когда витающее в воздухе напряжение, невидимое давление, сковывающее воинов, вдруг исчезло, Гарай облегченно выдохнул. Дурацкая улыбка расползлась по старому морщинистому лицу правителя. Воины, которые не обладали его сдержанностью, отреагировали более эмоционально: холмы огласили радостные вопли, а некоторые и вовсе принялись обниматься. Причем не разбирая, где свои, а где чужие.