— Нет, не мелочевка. Это хищение в особо крупном размере.
— С чего хищение? Я взял то, что нам причиталось, и даже чуть меньше. Хищением занимались не мы. Да и можно ли назвать хищением выигрыш в картах?
Похоже, Валерона было не убедить: свои доводы он считал единственно правильными, а мои шли вразрез с его внутренней потребностью к справедливости. В том виде, в котором он ее понимал. Злоумышлял? Злоумышлял. Значит, делись.
Глава 5
В Верх-Ирети перед выходом из каюты я уточнил у Валерона, не взял ли он компенсацию ворованными подстаканниками, чтобы, если что, сразу их вернуть.
— Нечего брать было, — бесхитростно ответил помощник. — Все этот ворюга уже вынес и продал.
— Может, он не воровал.
— Ты его рожу видел? Он — и не воровал? — фыркнул Валерон. — Если у него сейчас нечего брать, это означает, что он хорошо умеет прятать следы, а не что он кристально честный работяга. Вообще, эта структура прогнила сверху донизу. Думаешь, капитан дирижабля не в курсе творящегося здесь игрового безобразия?
Я вспомнил реакцию капитана, заверявшего документ о переходе права собственности на дом, и вынужден был признать:
— В курсе.
— И остальные тоже в курсе и воруют, — убежденно сказал Валерон. — А обвиняют простых пассажиров. Таких, как мы с тобой.
— Нельзя сказать чтобы обвинения были безосновательными, — намекнул я.
— Не сравнивай. Я беру компенсацию, и не у компании, а у тех, кто злоумышляет, — оскорбился Валерон. — И вообще, давайте на выход. Нам здесь больше делать нечего.
— Точно ничего больше ни у кого не брал?
— А тебе ста пятидесяти тысяч мало? — оживился он. — Могу быстренько пробежаться.
— Так. — Я быстро натянул на него звездный комбинезончик, невольно подумав, что для полного соответствия образу звезду надо еще и во лбу зажечь. — На выход так на выход.
В конце концов, никто не бегает и не орет, что его ограбили, так что есть надежда, что Валерон в этот раз ограничился одним жуликом. Господина, которого шулер обыграл в карты, я больше не видел, хотя его возмущения слышал не раз. Например, он был убежден, что его должны бесплатно кормить, потому что он остался без денег из-за халатности команды дирижабля. Стюард, сколь ни пытался ему втолковать, что такой графы в списке его обязанностей нет — кормления за свой счет обыгранных в карты, господин каждый раз возмущался и отказывался принимать очевидное. Хорошо, что он сошел раньше нас, и мы некоторое время летели в тишине, потому что остальные пассажиры были куда спокойнее.
Странное дело, я не так много летаю, но уже вижу кучу возможностей улучшить быт пассажиров, а владельцы почему-то этим делом не занимаются вовсе. Совершенно спартанские условия полета, притом что иной раз бывает занято всего несколько кают. В поездах есть разделение по классам, почему этого не сделать в дирижабле?
Стюард прощался с нами с печалью в голосе — его надежды нажиться на мне тем или иным образом не оправдались. Несколько рублей чаевых его аппетиты явно не удовлетворили. Но он надежды не терял: его чаевые напрямую зависели от выигрыша, поэтому он уже прикидывал, сколько получит с выигранного дома, если вовремя подаст наводку. При прощании он всячески намекал, что в следующий раз может быть мне полезен.
Нас уже ожидали сани отчима. Антип при нашем появлении засуетился, то откидывая полость, то опять ее закрывая.
— День добрый, Петр Аркадьевич и Наталья Васильевна. Здеся маменька ваша кирпичи горячие распорядилась положить, значится, чтобы не замерзли вы по дороге.
— Хоть кто-то о нас думает, — тявкнул Валерон.
— Не потерялась, значится, шавка ваша, — грустно сказал Антип, хотя должен был уже понять, что проживание Валерона на конюшне ему не грозило. А ведь кучер даже не подозревал, сколько теряет: стоило Валерону туда заселиться, как прирост конюшенного имущества пошел бы невиданными темпами.
Как только мы приехали, сразу пошел обмен подарками. Отчиму вручили коньяк. Маменьке — золотые серьги с рубинами моего изготовления, но без бонусов. Почему такое произошло, я так и не понял, серьги даже Наташа признала красивыми и законченными. Возможно, сыграло свою роль то, что маменька, для которой делались серьги, не обладала никакими навыками, а значит, и бонусы ей были не нужны. Ниночка же пришла вместе с Митей и умоляла именно его ей подарить. Я отозвал паука в сторону и спросил, чего бы тот хотел сам. Ну а вдруг он мечтает в компании подруги читать любимые книги?
— Если у меня есть выбор…
— Конечно, у тебя есть выбор, — тявкнул Валерон. — Из двух вариантов: правильный и нет. Что выбираешь?
— С вами хочу, — ответил он. — Здесь скучно, а у вас все время что-то происходит.
Ниночка, которая это все-таки услышала, залилась слезами, обозвала Митю предателем и хотела убежать, но я ее поймал за руку и сказал:
— Митя — мой боевой товарищ, но у тебя появится подружка, которую ты назовешь сама.
Я вытащил из саквояжа розовую паучиху, размером поменьше Мити и поаккуратнее. И с урезанными функциями. Глаза у Ниночки тотчас высохли, и она восхищенно сказала:
— Ой! Какая красивая.
— Только учти, что тебе придется ее всему учить, — сказал я. — Митя читать учился, он этого не знал при появлении.
Этого паука я даже не включал, потому что не хотел ни привязываться сам, ни чтобы она привязывалась к нам. Если дарим Ниночке, то пусть сразу активируется при ней.
— Митя, ты же научишь читать Мотю? — сразу перевела Ниночка стрелки.
— Сколько смогу, столько научу, — ответил паук, постоянно посматривая на розовую соперницу. Она ему не нравилась в точности так же, как и первый вариант.
— Митя, для тебя тоже есть подарок, — постарался я его обрадовать. — Новая книжка со сказками и обонятельный модуль.
— Новый модуль? — счастливо заскрежетал он и почти сразу же спросил: — Опять меня отключать нужно будет?
— Иначе никак не поставить. Ну что, Ниночка, включаем Мотю?
— Включаем, — захлопала она в ладоши. — Мотя такая красивая, с бантиком.
Наверное, был бы Митя живым, вздохнул бы от огорчения — как быстро забываются старые друзья ради новых, розовых, красивых, блестящих и с бантиком. Поскольку у Беляевых магов не