— В таком случае Вороновы очень слабы, потому что каждый тянет одеяло на себя, и оно скоро окончательно порвется на клочки. Еще на репутации Вороновых плохо отразится наличие в семье убийц, которых семья покрывает. Я не желаю иметь ничего общего с Антоном, — отрезал я. — Если вы будете настаивать на том, что я должен закрывать глаза на попытки меня убить, то я и вам откажу от дома.
— Вот как? — оскорбилась она. — А ты не много ли о себе возомнил, мальчик? Ты без меня ничего не представляешь. Без моей помощи ты бы до сих пор даже не помирился с родственниками Наташи.
— Никто не будет уважать того, кто не уважает сам себя, — бросил я. — Я не настолько глуп, чтобы продолжать принимать в доме своего убийцу.
— Он лично на тебя не покушался.
— Только оплачивал, — согласился я. — Но где гарантия, что следующий раз он не решит сделать все самостоятельно, если наемные убийцы не справляются? Смотрю, вам нравится, что ваши потомки друг друга убивают. Этак вы скоро совсем без наследников останетесь. Хотя зачем вам наследники? Княжества считай, уже нет, как и княжеского имущества. Ни денег, ни недвижимости — все прогуляют Максим Константинович и Антон. Ваш дом еще не заложен?
Она гневно вспыхнула, но промолчала, из чего я с удивлением понял, что попал в точку.
— Неужели действительно заложен? То есть вы финансово помогаете внуку, проигрывающему ваши деньги, а на те, что проиграть не успевает, заказывающему убийства других родственников. И после этого что-то говорите о единстве и силе рода? Неужели вы не понимаете, что Антон может и вас заказать?
— Меня он любит, — уверенно ответила она.
— Боюсь вас разочаровать, но себя он любит больше. Себя и деньги. Кроме того, он имеет очень близкую по духу супругу.
Намек она поняла правильно, вздернула подбородок и процедила:
— Она не посмеет.
— Мария Алексеевна…
Она стукнула рукой по спинке стула, рядом с которым стояла.
— Ты должен помириться с Антоном. Разлада в семье я не потерплю.
Похоже, я ошибался, когда решил, что потеснил в ее планах блестящего офицера. Он даже не покачнулся на своем пьедестале. Возможно, какое-то время княгиня и подумывала водрузить на пьедестал и меня, но потом решила, что двух любимчиков не потянет.
— Антон ко мне отношения не имеет. Он
— Все Вороновы — одна семья. Неважно, что происходит внутри рода. Монолитное целое — вот как мы должны выступать против других родов. Но тебе этого не понять. Тебя испортило торгашеское воспитание. Зря я понадеялась, что из тебя что-то может получиться.
Она величаво встала и направилась к выходу, повернулась, обнаружила, что я не тороплюсь ее догонять с извинениями, и бросила:
— Если вы с Антоном не примиритесь, я буду очень разочарована. Нельзя разрывать родственные отношения, основываясь на словах непорядочных людей. Он хотел вас рассорить, у него получилось. Сила — в единстве семьи.
Слова она говорила правильные, красивые. Только они никак не ложились на реальность. О каком единстве могла идти речь, если один представитель покушался на убийство другого, а остальные не просто закрывали на это глаза, но и прикрывали убийцу?
— Свою семью вы разрушили сами, Мария Алексеевна. Я не собираюсь больше иметь дело с Антоном.
— Ты об этом пожалеешь.
Больше она не разворачивалась ко мне, а я не пошел ее провожать. Да, у нее множество возможностей испортить мне жизнь, но лучше иметь испорченную жизнь, чем никакую.
Ко мне вышла Наташа, которая до ухода гостьи простояла рядом с гостиной, не желая мешать нашему разговору.
— С высокой вероятностью княгиня теперь станет нашим врагом.
— Считаешь, я поступил неправильно?
— Она нехороший человек, и я рада, что больше не придется с ней общаться, — ответила она. — Сейчас я лишь предупреждаю о последствиях разрыва.
Глава 2
Общение с княгиней вывело меня из состояния душевного равновесия, в котором, если следовать букве учебника, следовало пребывать ювелиру, дабы его творение получило нужные бонусы. Поэтому я предложил Наташе заняться разбором того, что нам досталось от Черного Солнца. Для начала хотя бы архив просмотреть — а там было не только кого и по чьему заказу убивали, но и полный расклад по всем более-менее значимым семействам. Даже по Беляевым папку нашел и сразу открыл, хотя собирался смотреть Вороновых и уже придвинул к себе папку с информацией по ним. Но беляевская папка оказалась намного тоньше, так что можно и глянуть для затравки. Наташа же уцепилась за куликовскую папку и глянула на меня с вопросом. Я кивнул и открыл беляевскую, сразу пролистав до себя и маменьки.
По мне была совсем краткая заметка указывающая, что я интереса не представляю ни со стороны Беляевых, ни со стороны Вороновых, но краткое перечисление особенностей было.
Про маменьку было написано: «Успешно притворяется дурой, но совсем неглупа», что подтверждало и мои выводы. При этом на маменьку компромата никакого не нарыли, в отличие от отчима и Лёни. Про них было написано куда больше: и привычки, и увлечения наличествовали. По отчиму даже любимую марку коньяка указали — нужно будет купить перед поездкой в Верх-Иреть.
Несмотря на нарытый компромат, Беляевы выглядели весьма прилично. Не такой это был компромат, который мог вы вызвать у меня чувство отвращения к отчиму и сводному брату. Скорее мелкие грешки, которые нежелательно вытаскивать на публику, но которые не могут послужить реальным рычагом давления.
Нашлись там записи и про прислугу. Глаша, оказывается, не только спала со мной и Лёней, но и торговала информацией на сторону. И она была единственной из Беляевского дома, кто согласился продавать сведения о хозяевах. Этакая многостаночница.
Имелась краткая сводка по всем активам, даже тем, которые официально отчиму не принадлежали. Обнаружилось несколько предприятий, о которых я вообще ни разу не слышал. Примерная оценка состояния. А ведь это работа не столь маленькой организации, какая была в Святославске. Выходит, здесь был головной офис, куда стекалась вся информация. Встал вопрос о существовании копий этого архива. Если они есть, их нужно найти и изъять.
— Наташ, если попадется информация о филиалах Черного Солнца, дай знать.
Она угукнула, не отрываясь от своей папки, и лицо у нее было… Озадаченное было лицо