— Кто?
— Те, кто не хотят, чтобы ты собрал реликвию.
— Откуда им знать, что я соберу?
— Здесь возможны варианты. От другого прорицателя до утечки с твоей стороны.
Валерон ткнулся мокрым носом в моё ухо и шепнул на грани слышимости:
— Я до ближайшего убежища. Гляну, что там, нет ли засады.
Он исчез тут же, а Верховцев нетерпеливо поёрзал сзади и спросил:
— Что делать будем? Кажется, я собачий лай слышал. Не могут нас выслеживать?
— В зоне? Собаками? — хмыкнул я. — Их сожрут сразу после того, как они первый раз гавкнут. Давай пять минут передохнём, пока никто не набежал, а потом посмотрим карту города на предмет возможных засад.
Отсюда город был уже виден, и, похоже, въезжать придётся отсюда, а не с самого удобного места, что мне очень не нравилось, поскольку до княжеской резиденции придётся ехать дольше. И по другому маршруту. Нет, Верховцев уверял, что помнит город как свои пять пальцев, но стоило учитывать, что прошло слишком много лет — пальцы выросли, а сам он мог что-то забыть.
— Вряд ли засаду там устроят ещё и люди, — скептически сказал Верховцев, но со снегохода слез.
— Мы не знаем, какая у них защита. Кстати, не даёт ли её владение Скверной?
— Сложно сказать, — задумался Верховцев. — При сродстве к Скверне образуется источник Скверны внутри, который со временем растёт, а значит, его носитель в зоне становится почти своим. Но есть твари, которые нападают на всех без разбору, а ещё такой источник часто плохо влияет на мозги. То есть чем чаще практикуются заклинания из этой области, тем сильнее источник и тем выше вероятность, что носитель сбрендил.
— Из твоих людей ни у кого Скверны нет?
— Отец не брал таких, — ответил Верховцев. — Но, разумеется, могли и скрыть при приеме, и получить потом. Скверна дает очень сильные заклинания, не каждый удерживается от соблазна. А почему ты спросил?
— Потому что утечка пошла от тебя, — ответил я. — Ты сказал кому-то, что собираешься в зону, — и тебя караулят во вполне определенном месте.
— Да я никому и не говорил… — озадаченно сказал он, но задумался.
Вернулся Валерон и тихо сообщил мне на ухо:
— Там засада. Конкретно на Верховцева. Потому что главнюк их сказал: «Задолбало ждать этого придурка. Поскорей бы его убить — и домой». Экипировка у них хорошая, приметная, с графским гербом. На нём белый орёл и змея.
— Сергей, ты знаешь, кому принадлежит графский герб с белым орлом и змеёй?
— А что? — напрягся он.
— Тебя ждёт пятёрка дружинников этого рода. Не чтобы помочь, а чтобы убить.
— С чего взял?
— Ветер донёс слова их главного: «Задолбало ждать этого придурка. Поскорей бы его убить — и домой». Так как, знаешь их?
— Это Резенские, — сказал он настолько убитым голосом, что я сразу догадался:
— Это к их дочери ты хотел свататься?
— Да, — мотнул головой.
— Ей и сказал?
— Нет, её брату. Он узнал про предсказание, и вот… Я ему сказал, что совсем скоро всё изменится. Но я не думал, что они настолько не хотят со мной родниться…
— Ну, я бы не был столь категоричен. Возможны три варианта: не хотят родниться, как ты уже предположил; не хотят терять источник дохода, если поднялись на взаимодействии с другой стороной; и третий — хотят княжество себе, если рассчитывают, что тебе удастся активировать реликвию.
— Как выглядит их главный, тебе ветер не принёс? — внезапно спросил Верховцев.
Валерон нашептал мне на ухо приметы, я пересказал.
— Это старший брат Лизы, — убито выдавил Верховцев. — Она меня предупреждала. Почему я её не послушал?
— Предупреждала о чем?
— Что он не очень хороший человек и с ним нельзя быть откровенным. Но я поверить не мог. Он же её брат.
— Бежать предлагала она?
— Да, — он вздохнул.
— Наверное, у неё были основания для этого.
— Что делать будем? Назад поедем?
Отвечать я не торопился. Смысл возвращаться после того, как мы с таким трудом незаметно сюда добрались, если Верховцева здесь будут караулить постоянно? Но против пятёрки дружинников мы не пробьёмся.
— Я у них оружие изъял, — тихо сказал Валерон. — Они же злоумышляют?
— Злоумышляют, — подтвердил я. — Но магия останется при них. Неизвестна ни сила, ни направленность.
— Ты о чем? — спросил Верховцев, который слышал только мои слова.
— Размышляю о том, что всех пятерых придётся убивать, — ответил я.
— Как убивать? И Дмитрия? — переспросил Верховцев.
— Он тебя убивать собрался, — ответил я. — Почему мы должны делать для него исключение?
— Это точно, — вздохнул он.
— Точнее некуда.
— Как я буду смотреть в глаза Лизе, зная, что я убил её брата?
Мне бы его уверенность в том, что убьем мы, а не нас.
— Ты, Сергей, не о том думаешь. Их пятеро против нас двоих. В конце концов, Дмитрия на себя могу взять я. И вообще, Лизе не стоит сообщать, что ты имеешь какое-то отношение к исчезновению её брата. Вряд ли он заявил во всеуслышание, куда и зачем отправился. А вот нам неплохо было бы узнать, какую цель он преследует твоим убийством. Одно дело, если он захотел себе княжеский венец, и другой — столковался с той стороной.
Верховцев наверняка хотел сказать, что ему без разницы, из-за чего его собрался убивать брат любимой девушки, но поперхнулся словами и замолчал, сообразив, что здесь не только он заинтересованное лицо, поскольку убивать будут нас обоих. Хорошо уже то, что не его гвардия против нас выступила, хотя сейчас наш поход мне казался сущим безумием: если бы Верховцев дошёл сюда со своим отрядом, то… То, возможно, моя помощь не понадобилась бы, потому что их всех уже убили бы.
— В идеале бы наших врагов лишить средств передвижения… — сказал я в расчёте на Валерона.
— Точно, — тихо тявкнул он. — Лыжи сейчас приберу.