Я кивнул в угол кабинета.
— Обижаешь. Они на мелочи не разменивались. Капитально нас ограбили. Пойдем в ту конюшню, где у тебя снегоход. Там как раз хороший склад получится. Подходящего размера. Будет где сортировать.
С нами пошла и Наташа, ей стало интересно, что же находилось в складах Базанина. Как выяснилось, Валерон на мелочи тоже не разменивался и спер все, что имело несчастье лежать на том складе.
— Это армейское клеймо, — указал я на один из болтов. Хороший, кстати, болт, уже с внедренной магией.
— Да? — удивился Валерон. — Наверное, случайно прихватил.
— Как можно случайно прихватить армейское имущество?
— Так они все в кучу свалили, наше и свое. Не разбирать же мне было? — удивился Валерон. — Они хотели нас ограбить, мы взяли с них компенсацию. Так что все правильно.
— А что на складах было? — спросила Наташа.
— Оружие, артефакты, зелья и другие расходники, амуниция всякая. Лыжи вон тоже были. — Валерон ткнул лапой куда-то в дальний угол огромной кучи. — Разбирать тут и разбирать. Здесь и нехорошие зелья должны быть.
— Какие нехорошие?
— Мне откуда знать? Тот, кто отчитывался Рувинскому, так и сказал: «нехорошие».
— Наверное, речь идет о тех зельях, которые создавали алхимики со Скверной?
— Все может быть. Рувинский сказал их отставить отдельно, а не уничтожить. Отдельно — это они где-то там должны быть.
Он неопределенно ткнул лапой и задумался. Очень уж большая получилась куча. И склад, похоже, был немаленький. Или не один.
— Клейма надо будет убирать, — сказала Наташа.
— У тебя муж с навыком Кузнечного дела — все, что нужно, уберет, — радостно сообщил Валерон. — Здесь работы-то на два удара молотом.
— Болты с внедренной магией при перековке могут рвануть.
— Тогда их не трогай. Подкинем потом кому-нибудь, — разрешил Валерон. — Тому же Базанину. Его, кстати, отпустили. Ему лишний компромат сам бог велел засунуть в поклажу.
— Как это отпустили? — удивился я.
— Целители не нашли ни у кого признаков болезни, а он взятку дал Рувинскому. — Валерон выплюнул кучку казначейских билетов, скромную даже по отношению к тому, что было в сейфе, а уж на фоне ранее выплюнутых вещей она вообще терялась. — И где только набрал? Приличные люди наличные в сейфах держат, а не где попало. Я подозреваю, что он своих же трупов ободрал перед сжиганием. У тех наверняка должны были быть личные заначки. У Базанина, оказывается, еще тайник был в кабинете под полом. С деньгами. Но они сгорели. Он как вспоминает, сразу начинает грязно ругаться, почему-то на тебя. — Валерон тяжело вздохнул. — В следующий раз нужно будет тщательнее все проверить, а то так по миру пойдем, если позволим нашим деньгам сгореть или врагам уйти с нашими деньгами и ценными вещами.
— Почему тогда с нас не сняли карантин? — удивилась Наташа.
— Его ни с кого не сняли. Я ж сказал, Базанин дал взятку. Петь, ты тоже можешь, и теми же деньгами. А их потом опять изыму.
Он сел и уставился на меня преданным взором. Мол, только скажи, начальник, — и у нас этих неразменных взяток начнет становиться все больше и больше. Обеспечим, так сказать, круговорот денег в отдельно взятом княжестве.
Глава 28
Продержали нас на карантине еще неделю, дав возможность слинять Базанину. Слинял он, разумеется, изрядно пощипанным, но в неизвестном направлении, поскольку момент его отбытия неудачно совпал с отсутствием рядом Валерона. Ушел Базанин ночью, а то бы Валерон упал ему на хвост и выяснил, отправился ли тот отчитываться или основывать новую базу. С собой он никого из приспешников не захватил — Валерон озаботился, чтобы на взятки денег у Базанина не осталось. Так что оставалась надежда отследить его по подчиненным.
Разумеется, он и сам по себе представлял опасную боевую единицу, но за время вынужденного сидения на одном месте мы обезопасились по максимуму: по ограде наконец пошли защитные плетения, а не их имитация, на всех зданиях появилась Живая печать, большинство дружинников получили защитные артефакты моего производства, а запас продуктов позволял надеяться, что и через еду нам ничего не подсыпят.
О снятии карантина нам сообщил лично Рувинский, заявившийся с визитом. Представлено это было как дань уважения военной комендатуры семье, вроде как являвшейся главным претендентом на эти земли.
— Вы уж простите, Петр Аркадьевич, что не отпустили вас раньше, — разливался соловьем бравый полковник.
На челе его крупными буквами было написано, что основные победы им совершались исключительно в дворцовой среде. Были у него два сродства, к Огню и к Воде, с хорошим набором заклинаний, каждое из которых было в пределах от двадцатого до тридцатого уровня. Ни о каком перекосе и речи не шло — развитие было ровное, гармоничное, без интересных заклинаний. Да и те, которые неинтересные, явно использовались не слишком часто, иначе к пятидесяти с лишком лет Рувинского были бы повыше. Печати клятвы на нем не было. Если и была договоренность с императором, то она основывалась только на словах. Правда, я не мог исключить, что выгодоприобретатель в этом деле — другой человек, о котором я пока не знаю.
— Надеюсь, Денис Васильевич, причину эпидемии все же выяснили, если уж карантин снимаете.
— Разумеется, — не моргнув глазом, ответил он. — Целиком магическая. Доигрались, голубчики, со сродством к Скверне. Нет, я и раньше неоднократно слышал, что носителям этого сродства мозги временами отказывают, если речь идет об усилении, но нынче наблюдал всё это своими глазами.
— Никак второе сродство к Скверне приняли с такими последствиями? — притворился я знающим человеком. — Я не так давно сдуру второе сродство к Огню использовал — чуть не сгорел заживо, а Скверна, видать, так проявляется при принятии второго сродства.
— К сожалению, не имею права выдавать результаты расследования посторонним, Петр Аркадьевич, — напустил Рувинский туману.
— Какой же я посторонний? Это земли моих предков, на которых обосновалась группа преступников. Я, право, удивлен, что если уж Антону Павловичу отказали в княжении, сюда прислали не его, а вас, Денис Васильевич. Не то чтобы я этому расстроился — с Антоном Павловичем взаимопонимания у нас не получилось. Но однозначно удивился.
— Наслышан, наслышан, Петр Аркадьевич, как родственник пытался вас несколько раз убить. Это было одной из причин, почему