— Почему ты не мстил? — любопытство берет верх, и я должна знать. Почему он позволил им уйти, когда они причинили ему такую боль. — Ты сильнее их, ты смог бы с ними сразиться, если бы действительно захотел.
— Если бы я убил Форреста, то в каком положении тогда осталась Гвен? Она приняла решение, несмотря на мои возражения.
— Она не любила его. Она сделала это, чтобы защитить тебя.
— А я не сделал этого, чтобы защитить ее, — говорит он, и на его губах появляется почти грустная улыбка. — Наши отношения не одобрил бы никто, и мы просто столкнулись бы с большим количеством препятствий. Я был более чем готов к борьбе, но она была слишком напугана. Мне это не нравилось, но я понимал.
— Она по-прежнему всем сердцем любит тебя, — говорю я, ненавидя то, как трагично все для них закончилось.
Он, кажется, не очень удивлен моими словами.
— У некоторых любовь не умирает никогда, сколько бы времени ни прошло. Уверен, ты понимаешь это лучше, чем кто-либо.
Я киваю, думая о том, что шесть лет разлуки с Джастисом так и не изменили моих чувств к нему.
— Как бы тяжело мне ни было все эти годы, я не променял бы их ни на что, иначе я бы никогда не нашел своих мальчиков, а они для меня все. Вся моя жизнь. Как и вы с Ханной.
Его милые слова заставляют меня снова разрыдаться. Подойдя к нему, я обнимаю его за талию.
— Прости, Тэтчер. Прости за то, что они с тобой сделали. Ты стал для меня отцом, которого у меня никогда не было, и как бы я хотела, чтобы ты был им с самого начала.
— Ох, дитя, — говорит он хриплым голосом, крепко меня обнимая. — Вы с Ханной всегда будете моей семьей, как и мои мальчики. Мы добьемся справедливости и для твоей мамы, слышишь?
Я киваю, мое вдребезги разбитое сердце думает о женщине, с которой мне никогда не суждено встретиться из-за зла, причиненного моим отцом и Вивиан. Я отказываюсь называть ее своей матерью, потому что она не моя мама. Никогда не была и никогда не будет.
Звук, едущего по гравийной дороге грузовика Джастиса, отрывает нас друг от друга, накрывая меня облегчением. Он паркуется на полпути между гостевым и главным домом, и выходит.
— Слава богу! — сбросив плед с плеч, сбегаю по ступенькам крыльца и несусь к нему, но быстрые шаги замедляются, когда я вижу, сколько на нем крови. — О боже. — Страх толкает меня вперед, я лихорадочно ощупываю его руками. — Куда ты ранен?
— Это не моя кровь, — голос у него хриплый, отягченный бременем.
Наши взгляды встречаются, ледяной холод скользит по каждому дюйму моей кожи.
— О нет, — шепчу я, подавляя отчаяние. — Что ты наделал?
Он смотрит на меня затравленными глазами. Не говоря ни слова, он падает передо мной на колени, обнимает за талию и утыкается лицом в живот.
Я прижимаю его к себе, всхлипывая от страха и беспокойства.
Нокс уводит Тэтчера в дом, оставляя нас наедине.
— Я подвел тебя, — бормочет он, и в его голосе слышится тяжесть поражения. — Прости, что я подвел тебя.
Вид могучего мужчины, стоящего передо мной на коленях, обвиняющего себя в чем-то, что он себе навыдумывал, выводит меня из себя.
— Ты меня не подвел, — говорю я, обращая на себя его страдающий муками совести взгляд. Касаюсь его лица, пробегая пальцами по волевой, заросшей щетиной челюсти. — Я не должна была уезжать. Мне следовало дождаться тебя.
Он трясет головой, настаивая на том, чтобы взять вину на себя, но я отказываюсь позволить ему это.
— Пошли, давай зайдем в дом и примем душ. — Взяв его за руку, веду в гостевой дом, где нам приходится перешагивать через обломки мебели, оставшиеся после его яростной вспышки.
Оказавшись в ванной, я включаю душ, затем начинаю снимать с него одежду, после раздеваюсь сама, нуждаясь смыть грязь, которой Дерек запятнал мое тело.
Мы вместе ступаем под горячие струи, наши руки инстинктивно обнимают друг друга — кожа к коже, сердце к сердцу. Нас окутывает жар и пар, грязная вода бурным потоком стекает в канализацию.
Я вдыхаю его, впитывая в себя то, в чем отчаянно нуждалась.
— Он мертв, — тихо говорит он. — Он больше никогда не причинит тебе боли, Райан.
Мне следовало бы прийти в ужас, но это не так. В глубине души я знала. Всегда ясно понимала, что сделает Джастис, когда узнает. Они причинили столько боли, разрушили столько жизней, что я не могу найти в себе ни капли раскаяния.
— Я увезу тебя отсюда, — продолжает он, его глубокий голос грохочет в его груди и вибрирует у моей щеки.
Я смотрю на него, капли воды стекают с его лица на меня.
— Я больше не заставлю тебя здесь оставаться. Мы вернемся в Голд-Крик или куда ты захочешь. — Его рука касается моей щеки. — Я люблю тебя, Райан, — говорит он, заставляя мое сердце остановиться. — Я обещаю вечно заботиться о тебе и никогда больше не позволю никому причинить тебе боль.
Мое тело сотрясает рыдание, когда он, наконец, произносит слова, которые я так жаждала услышать, слова, которые я чувствую всей душой.
— Я тоже тебя очень люблю, — плачу я, крепко его обнимая. — Я не могу тебя потерять.
— Ты не потеряешь.
— Но когда полиция узнает…
— Крейг этим занимается.
На кончике языка вертится вопрос, но когда его руки снова притягивают меня к себе, я решаю, что все это не имеет значения. Не в этот момент. Единственное, что важно, — это мы, любящие друг друга, стоящие в объятиях, пока не начинает литься холодная вода, каждой каплей смывая боль прошлого и оставляя обещание для нашего будущего.
Глава 31
Джастис
— Я точно буду скучать по тебе, папа, — говорит Ханна, сидя на коленях отца в гостиной, ее лицо искажено печалью.
— О, Ханна Джей, я тоже буду скучать по тебе, но мы все равно будем видеться. Я очень скоро приеду, обещаю.
Несмотря на его уверенность, видно, что его это убивает. Мне знакомо это чувство. Оно тоже убивает меня, но я еще знаю, что это все к лучшему. Последние пять дней были тяжелыми для всех, особенно для Райан. Я хочу увезти ее отсюда, подальше от всего этого. Она уже достаточно настрадалась, и я отказываюсь добавлять к этому еще больше боли, заставляя ее остаться в городе, где у нее нет ничего, кроме плохих воспоминаний.