То, что она хочет?
Черт… С этим могут быть проблемы…
Глава 21
Роман
Я могу, конечно, унизить мать и нарыть на нее информацию через безопасников. Потом кинуть ей в лицо и смотреть, как она будет оправдываться. Но я предпочитаю узнать всё сам от нее и видеть ее глаза. Мне хочется удостовериться, что она неспособна так сильно навредить моей семье.
Ведь иначе что она за мать такая, которая настолько не любит своих детей?
Приезжаю и застаю мать дома. Улыбка с ее лица сползает, когда она видит мой настрой.
— Мама, давай поговорим начистоту. Ты вредила Лане? — начинаю без предисловий.
— Начистоту? — Мать вскидывает подбородок. Холодна. Будто бы оскорблена моими подозрениями. — На что ты намекаешь, сын? Что я тебя обманывала когда-то?
На прямой вопрос она не отвечает, и сразу начинает юлить. Так себя невиновные не ведут. Тем более я знаю жесткий характер матери. Мои подозрения усиливаются с каждой секундой.
— Я не намекаю. Я тебя прямо спросил. Ты вредила Лане?
— Зачем мне вредить какой-то там Лане? — вспыхивает мать, она держит лицо, невозмутима, но я всё равно делаю вывод, который мне совсем не нравится.
— Это ты мне скажи. Тебе не нравилась Лана, и ты решила устранить ее из моей жизни.
— Устранить⁈ — мать делает глубокий вдох, как будто резко погрузилась в воду и не может дышать, принимается ходить по кругу с прижатой к ладони грудью. — Что ты такое говоришь, сынок? Это она тебе обо мне такое сказала, да? Интересно. Еще кто от кого избавиться хочет, — мать усмехается. — Ночная кукушка дневную всегда перекукует, так ведь говорят?
— Мама, давай без спектаклей, — вздыхаю, видя трагикомедию, которую она сейчас передо мной разыгрывает. — Не надо давить на жалость.
Ее бровь взлетает вверх, но выдержки маман не занимать.
— А как не давить? Ты пришел! Ни здрасьте, ни до свидания, сразу к стенке припер! Даже опомниться не дал. Налетел, защищаешь свою… непонятную девушку, а о матери ты подумал?
— А ты подумала о моей беременной будущей жене? — парирую, уже не сомневаясь, что мать виновата во всем, что случилось.
На мгновение вижу, как падает маска и мать показывает истинные чувства. Ненависть и злость. Черт, я реально ведь раньше и не догадывался, насколько она может быть жестокой!
Хотя даже в той истории с Асей, невестой Тимура, которая якобы взяла у матери большие деньги за отказ встречаться с братом, я почему-то был не сильно уверен в виновности девушки.
— О жене? Жене? Я не ослышалась? — мама практически слепляет губы в недовольной гримасе, так что они белеют.
Да и сама она бледная, при этом на щеках горят два ярких пунцовых пятна. Сердце у нее всегда было слабое, по крайней мере, она всегда делала на этом упор, и я опасаюсь, что реально слишком сильно надавил. Но как, черт возьми, мне надо было поступить?
— Мама, я женюсь, и это не обсуждается. Лана беременна и сейчас лежит в больнице на сохранении, была угроза выкидыша. Ты понимаешь, как всё серьезно? Я никогда не хотел разрываться между матерью и своей избранницей. И даже подумать не мог, что мне придется делать такой выбор. Но, если ты не примешь Лану, именно так и будет. Ты же это понимаешь?
— Я всё понимаю. Если тебе плевать на себя и на свое будущее, ты можешь поступать так, как хочешь. Но я предупреждаю…
— Мам, не надо, хорошо?
— Я предупреждаю! Когда эта нищебродка и тебя обманет, вытянет всё, что ей нужно, и бросит тебя — не стоит прибегать ко мне за помощью.
— Мам…
— И ни копейки денег из семейного бизнеса эта гадина не получит.
— Так, мама… Я хочу напомнить, что в семейном бизнесе я работаю, и то, что имею, заработал сам!
— Что бы ты заработал, если бы не мы с отцом и не Тимур! Ты…
— Хорошо. Я могу уйти с должности. Я могу оставить всё, что у меня есть, то, что ты считаешь вашим. Что? Дом? Акции? Уж прости, но на квартиру и машину я заработал сам.
— А вот оставь всё! И дом, и акции! И посмотришь, как быстро будет бежать от тебя твоя беременная портниха!
— Мама!
— Ты так ничего и не понял, сынок? Она легла под Ахрамеева, чтобы он ее продвинул! Легла с ним! Еще неизвестно, от кого она залетела! А когда Ахрамеев ее кинул — она решила вернуться к тебе! Не такая уж она и дура, как я думала.
— Мам, пожалуйста. Вся эта история с Ахрамеевым шита белыми нитками, ты сама это понимаешь. Лучше признайся сразу, не заставляй меня просить безопасников заняться этим делом.
— Давай, давай, угрожай матери, — щурится она, раздувая ноздри и нарочито нажимая на грудь, — Думаете только о своих подстилках, а не о матери, которая в муках рожала, воспитывала, всё вам отдала! Доведи мать до инфаркта, глядишь, мать скоро и не будет мешать, да? До чего дошло! Родной сын такими страшными обвинениями бросается! Я тебе так скажу — ничего я не делала, Ромочка! Но ты, конечно, можешь натравить своих псов, пусть копают! Я даже уверена, что накопают, недооценила я эту твою сучку!
— Мама!
— Что, мама? Я уже столько лет мама, только мои дети не помнят об этом. Выросли! Воспитала на свою голову! Только об одном думаете! Что у них, у этих ваших нищебродок, между ног, медом намазано?
— Мам! — я в шоке от ее слов, не думал, что дойдет до такого.
— Я не собираюсь якшаться с такими, как твоя швея! Она меня оговорила, чтобы свою задницу прикрыть, а ты считаешь, я ей что, должна в ножки кланяться? Еще и ублюдка нагулянного принять?
— Так, всё… Я всё понял.
— Понял? И прекрасно! И насчет дома и акций семейных я не шутила. Перепишешь всё на меня. И посмотрим, как твоя беременная куколка запоет. Только не забудь ей сказать, что ты теперь не самый желанный холостяк в городе.
— Обязательно! — У меня внутри ярость клокочет. Противно.
— Я жду. Семейный юрист сможет приехать вечером, я думаю.
— Прекрасно. Надеюсь, ты будешь спокойнее спать, зная, что ты унизила своего сына и его невесту с малышом.
— Я унизила? Ты что-то путаешь, сынок. Унижена я! И об этом узнают и твой отец, и брат. Меня есть кому защитить.
— Ты прекрасно справляешься сама.