Ловлю искрящийся смехом взгляд Романа, он учится общаться с нашей малышкой, которая снова пинается, причем довольно-таки заметно.
— Футболисткой будет, — замечает он со смехом, — а там точно Бусинка? Врачи ничего не перепутали?
— Точно, — уверяю я, правда, сама думаю: а вдруг правда ошиблись?
Не заметили «краник». Да нет, не может быть, нет, я уверена, что будет девочка!
Уже представляю ее в милых платьицах, безумно хочется, чтобы она поскорее родилась. Увидеть ее, взять на руки, я очень хочу стать мамой.
Рома встает, выпрямляется, но рук от меня не отнимает.
Мне почему-то становится важно сказать ему то, что я чувствую.
— Спасибо, что приехал. Я тут… — озираюсь. — Свет пропал, и я…
— Так, свет, — он решительно кивает, — я сейчас поеду к соседям, узнаю. А что Нина, Стас? Они что-то сказали? Часто тут такое бывает? — спрашивает деловым тоном, и мне очень приятно наконец опереться на его надежное мужское плечо.
Когда долго живешь в системе «всё сама», к ней, конечно, привыкаешь, но все-таки гораздо приятнее, да и удобнее, когда большой и сильный мужчина берет на себя чисто мужские дела.
— Да я как-то не успела с ними переговорить. Сначала ждала, пока свет сам включится, потом искала, как позвонить в диспетчерскую службу, а потом уже и Вадим приехал.
Ежусь, передергивает от неприятных воспоминаний, Роман замечает это и оглядывается. В полумраке особенно ничего не видно, но я понимаю, что он ищет что-то типа покрывала или кофты, чтобы накрыть меня. Его забота приятна, я укутываюсь в нее, как в теплый плед.
Вот только от реального холода это не спасает, к ночи дом выстудило напрочь. Если свет не включат, придется что-то придумывать.
Роман почему-то хмурится, и я вопросительно вскидываю бровь.
— Лана, а если бы я не приехал?
— Но… ты же приехал.
— Ты просила меня не приезжать, я просто уже не мог оставаться в стороне. Но если бы не приехал?
— Я не знала, что вырубят свет и приедет Вадим, так-то, — защищаюсь.
Вижу, что Свиридов злится, но ради меня сдерживается.
— Но разве в этом только дело? Одна, в деревне, беременная, — кивает на живот. — А если бы что-то случилось? Так или иначе, я тебя забираю, Лана. И не спорь. Довольно твоего упрямства.
Глава 31
Роман
Вижу, что она дрожит мелкой дрожью, испугалась, еще бы. Она ведь только кажется сильной, защищает себя броней, по крайней мере, старается ею быть. А внутри — маленькая, слабая, но при этом невероятно сильная девочка.
Эти дни у меня было время подумать, много подумать о своей жизни. О всей жизни Ланы, с самого начала.
Я как сыр в масле катался с детства. Вспоминаю себя — да, может, мне недоставало какой-то материнской теплоты, любви, я видел, как другие матери относятся к детям. Например, во время прогулки, я всё время был с няней, мама никогда с нами не гуляла. И многие из тех, кто жил с нами по соседству — а в то время мы еще жили в городской квартире, пусть шикарной, в элитном доме, но все-таки — многие дети гуляли с нянями. Но видно было и тех, кто с мамой. Совсем другой уровень отношений. Я этому завидовал по-черному, до боли в груди.
Помню, как однажды попытался обнять маму, залезть к ней на коленки. Она строго меня отчитала, сказав, что я помну ей платье и что нормальные мальчики так себя вести не должны. Хорошо еще, что у меня был брат. От него я получал ту самую, недостающую дозу любви и поддержку в самые трудные минуты.
Любви мне недоставало, зато остального было в избытке. Крутые шмотки, игрушки, лучшая еда, возможность заниматься тем, чем нравится — да, тут мать нас не ограничивала, и мы сами выбирали кружки, секции, направления. Мне нравился конный спорт — мне купили собственного жеребца. Тимур увлекался гонками в юности — у него была возможность и самому ездить, и бывать на крупных соревнованиях по всему миру.
Всё это мать считала этапом становления мужчины — ее слова.
Интересно, что отец практически не лез в воспитание. Один раз только сказал ей, что нам необходим спорт и навыки самообороны. Чтобы мы могли сами дать сдачи, если вдруг охраны не будет рядом и придется постоять за себя.
В целом я могу назвать свою жизнь счастливой и успешной с точки зрения постороннего наблюдателя.
А Лана? Ее жизнь — сплошная борьба.
Рано осталась без родителей, да еще и с пожилыми, престарелыми больными родственниками на руках.
Ей приходилось бороться за место под солнцем, и она делала это весьма успешно, несмотря на такие тяжелые обстоятельства.
Сейчас думаю — даже если бы она реально сошлась с этим идиотом-модельером для карьеры — это можно было бы понять, учитывая те проблемы, с которыми она жила.
И как был слеп я тогда!
Меня интересовали только чувства, страсть, секс. Я не понимал, что должен думать и о ее будущем!
Что должен быть опорой, а не еще одним испытанием. Еще одной проблемой, которую ей нужно решить.
Сколько раз Лана мне говорила про свой бренд, про свой магазин? Что мне стоило помочь ей с бизнес-планом, с финансами? Каюсь, тогда я вообще считал, что всё это ее блажь и пустая трата времени.
Зачем ей работать, чем-то заниматься, если она будет моей женой? Ужасная, эгоистичная логика.
Я забыл, что мать всегда была в курсе дел отца. Официально она не работала, а вот неофициально — постоянно вмешивалась в дела компании, причем всегда по делу и с железной хваткой.
Обнимаю Лану и мысленно даю себе твердое слово — всегда помогать и поддерживать ее начинания. Независимо от того, какие отношения у нас будут в будущем.
Теперь она мать моей малышки, значит, мы навсегда связаны незримой, прочной нитью.
Глажу ее по голове, руку кладу на живот, наша Бусинка там сейчас как Фантомас — разбушевалась не на шутку, толкаясь ножками.
Опускаюсь на колени, прижимаю губы к самой выпуклой точке над пупком и начинаю тихо разговаривать:
— Тише, тише, кроха, папа тут, папа с вами, прекрати пугать мамочку. Всё будет хорошо, сейчас поедем домой, там и тепло, и светло, и есть для тебя всякие вкусняшки, папа всё купил, папа всё для вас сделает. И никуда не отпустит больше никогда.
Поднимаю голову, и прямо на меня падает крупная, теплая слеза моей Ланы.
Встаю, снова заключая её в крепкие, защищающие объятия.
— Всё