То ли еще будет!
Мне стоило думать о моей малышке. О ее здоровье, а я…
Машина тормозит. Меня снова перекладывают на носилки. И первый, кого я вижу, когда меня заносят в приемный покой, — Роман.
Только этого не хватало! Откуда он взялся! Еще и раньше «скорой» приехал, негодяй.
Ладно, я сама хотела, чтобы он узнал о моей дочери, придется терпеть его присутствие.
— Как ты?
— Отвратительно. Ненавижу тебя. Думаю, это взаимно.
— Зря ты так думаешь, Лина. Я хочу помочь.
Только что мне будет стоить эта помощь?
Глава 10
Лана
— Я договорился, сейчас тебя осмотрит хороший врач.
— Нет! Я же просила! Обычная клиника, обычный врач! Мне не нужен твой, хороший! Я не хочу потерять ребенка!
— Успокойтесь, мамочка, никого мы не потеряем. Всё будет хорошо, — приятная женщина-врач приветливо улыбается, а меня трясет.
— Если с моим ребенком что-то случится, я вас всех засужу! А тебя, Свиридов, просто убью!
— Какая грозная у вас жена.
— Я ему не жена.
Врач хмурится, мнет папку и смотрит на нас с подозрением, переводя взгляд с одного на другого. Видно, что чувствует себя неловко и не хочет вникать в нашу перепалку, но должна делать свое дело. Поэтому выступает вперед, начинает меня увещевать:
— Давайте все ваши недомолвки на потом отложим. Вам нельзя подвергать себя таким стрессам, в вашем положении не стоит так нервничать.
— Не хотите стресса — уберите этого недомужа от меня! — кипя от возмущения, резко киваю в сторону Свиридова подбородком. — Все мои нервы и стрессы исключительно по его вине.
— Лана, — Роман бросает на меня укоризненный взгляд, под кожей играют желваки, но вместе с тем я подмечаю в его глазах тревогу, которую, впрочем, предпочитаю игнорировать.
Мне показалось! Ничего он за меня не тревожится!
Просто переживает, что я испортила его реноме своими выступлениями на публику. Он носится за мной только для того, чтобы держать руку на пульсе. Вот и всё! Ну не за ребенка же он переживает, право слово! А я ему так и вовсе побоку.
— Молодой человек, — врач вздыхает и переводит взгляд на Романа, — давайте вы и правда предоставите пациентку нам, мы с ней сами тут разберемся.
— Да, у меня тут подруга, она поможет, — вклиниваюсь, желая побыстрее закончить перепалку и переместиться в палату, чтобы проверили состояние моего здоровья.
Мне нужно убедиться, что с малышом всё в порядке. Роман — подождет!
— Хорошо, я уйду, но я буду рядом. Я вернусь, — настаивает тот с решительным видом, только его всё равно прогоняют, ему на смену приходит Нина, она поддерживает меня и общается с врачом и регистратурой по поводу моей госпитализации и документов.
Я же в это время сминаю и разминаю пальцы, вдруг онемевшие. Переволновалась. Понервничала я сильно, а так нельзя. Мне, беременной, и правда нельзя нервничать. Зачем я всё это устроила? Зачем подняла СМИ? Надо было мне трогать влиятельную семью, которая не побоится проехаться по мне катком и разрушить жизнь?
Может, надо было, как все, тихо смириться со своей участью, гордо и красиво пойти по жизни одной, тащить на себе ребенка, не думая о том, кто его отец?
Может быть, и надо было. Я не знаю. Но уже сделано то, что сделано.
Роман всё же уходит, мы остаемся в приемном покое, меня оформляют в гинекологическое отделение, Нина помогает добраться до него на лифте, там сразу на осмотр, врач выносит вердикт, что нужно ложиться на сохранение, мне ставят капельницу, переместив в одноместную платную палату.
Благо там такая была, я бы сейчас не вынесла никакой компании.
Нина помогает обустроиться, волнуется за меня. Докладывает обстановку:
— Твой этот не уходит, так и рвется к тебе. Но я не пустила. Сказала, пусть проваливает. Кстати, всё, что случилось в ТЦ, я выложила в сеть! Пусть все знают, что тебе, беременной, угрожали!
Я вроде должна радоваться, но меня терзают сомнения.
— Слушай, я вот думаю, может, не надо было так рьяно набрасываться на Свиридовых? Смотри, какая ответка сразу прилетела. И чего я добилась? Лежу тут и не знаю, как вообще спать ложиться. А вдруг, как в кино, прокрадется кто-то в палату, как тать в ночи, и вколет мне смертельный укол.
— Ты что? Придумала тоже. Наоборот! Теперь к тебе никто не сунется. Если ты пострадаешь, то сразу будет понятно, кто виновник! Смотри, сколько комментариев, — показывает мне запись и отклик на нее, — хайп бешеный, все хотят краха семейки Свиридовых. Твоя история очень всех задела.
— А я просто покоя хочу, Нин, дохайповалась до больницы.
— Ну, моя дорогая, уже отступать некогда, за нами Москва, — Нина улыбается и поправляет мою подушку, — всё будет пучком, Лан, ты чего? На тебя это непохоже — нюни распускать.
— Да я не распускаю, просто… просто за малыша волнуюсь.
— Ясно, гормоны беременных — вот что это. И это нормально. Отдохни, успокойся, я поеду за твоими вещами, нужно же самое необходимое привезти, щетку там, кружку, полотенце. Да и какой-нибудь еды привезу, фруктов, если можно. Попрошу еще, чтобы к тебе не пускали никого, — отмечает сама себе, задумавшись, прикусывает при это задумчиво большой палец. — Что еще?
— Да ничего, Нин, просто ты привези вещи мои, пожалуйста. Фруктов не надо. Тошнит. Черт, еще и заказы все повиснут, — сетую, чувствуя разламывающую боль виски.
И правда надо отдохнуть. Поспать, может быть. Если я, конечно, после всех этих треволнений смогу уснуть! Мысли так и мечутся в моей несчастной черепушке, не дают даже лежать спокойно. А надо! Ради малыша!
— Заказы подождут. А тебе себя беречь надо. Плюс сюда никто не сунется. А то кто знает этих Свиридовых, чего от них ждать. Ты вообще представляешь, что сейчас начнется? — передергивает плечами. — Но ты ни о чем не жалей. Надо их прижать к ногтю.
Я молчу, надо прижать. И вроде даже получается прижать, но какой ценой?
Стук в дверь отвлекает меня от мыслей, вместе с подругой синхронно кидаем взгляд на дверь, ждем, пока она откроется. В палату заходит молодая медсестричка с букетом цветов и большой корзиной, наполненной фруктами, такой, какие дарят на праздники.
Вот это помпезность.
— Вам тут кое-что передали, — сообщает, подходя ближе.
Нина с любопытством смотрит на букет и корзину, ее брови приподнимаются от удивления. Я же напрягаюсь, прекрасно понимая, от кого эти презенты.
Медсестра уходит, передав всё Нине, она рассматривает фрукты не без интереса.
— Смотри, тут фрукты разные: и ананас, и манго,