И он дозрел.
Дверь моего кабинета чуть не слетела с петель. Он влетел, весь красный, с глазами, полными бешенства.
— Ты СОВСЕМ с ума сошла?! — орёт он так, что в коридоре явно замерли. — Ты понимаешь, что ты наделала?!
Я спокойно отставляю чашку кофе.
— О, привет, Илья. Какой неожиданный визит.
— Прекрати этот цирк! — он захлопывает дверь и буквально кидается ко мне через стол. — Ты… Ты втоптала меня в грязь! Ради чего?! Ради своих обид? Ты что, решила меня уничтожить?!
Я смотрю на него и чувствую только холодное удовлетворение.
— Я? Тебя уничтожить? Илья, милый, ты прекрасно справляешься сам. Я просто предоставила людям факты. Без прикрас.
Он бьёт кулаком по столу так, что кружка подпрыгивает.
— Ты прекратишь это немедленно. Немедленно, слышишь?! Отзовёшь, удалишь, извинения напишешь, я не знаю, что ты там придумаешь — но ОСТАНОВИ ЭТО!
Его голос срывается, в глазах — смесь злобы и страха. Вот теперь он понимает.
— А что, Илья? Больно, да? Не так приятно, когда тебя обсуждают? Когда на тебя показывают пальцем? Когда шепчутся за спиной?
Он хватает меня за руку, сжимает крепко.
— Даша, клянусь, если ты не прекратишь это — я... я...
— Ты что? Ты ударишь меня? Ты испортишь моё агентство? Ты попытаешься отобрать то, что я сама построила? — я смотрю ему прямо в глаза. — Поздно, Илья. Поздно. Твоё слово теперь ничего не стоит.
Он резко отшатывается, размахивает руками:
— Ты не понимаешь! Эти сливы — это ж удар по всему! По моей карьере, по моей репутации! Ты убиваешь всё, что мы строили двадцать лет!
— Не мы строили, Илья. Это я строила. А ты был рядом. А теперь ты сам это разрушил.
Он сбрасывает со стола папку, листы летят на пол.
— Ты не имеешь права! Ты... ты МЕНЯ любила! Я был твоей жизнью!
— Илья, — я медленно встаю. — Не путай. Ты был моей жизнью. А я была как оказалось лишь частью твоей. Вот в этом и разница.
Он задыхался от злости, бледный, потерянный, сжав кулаки.
— Это не конец, Даша. Ты жалеешь об этом. Ты остановишься.
— Нет, Илья. Это только начало.
И он выбежал из кабинета, хлопнув дверью так, что стекло задребезжало.
А я снова села, взяла чашку, сделала глоток и посмотрела в окно.
Город жил.
А его мир — рушился.
К вечеру у дверей агентства собралось то, что в былые времена я бы назвала удачным инфоповодом. Теперь это был мой личный ад.
Камеры, вспышки, микрофоны. Лица, полные жажды сенсации.
Они окружили меня, как только я вышла из здания.
— Дарья! Дарья Сергеевна, прокомментируйте, это правда? Ваш муж действительно изменял вам с вашей сестрой?
— Что вы собираетесь делать дальше?
— Как вы себя чувствуете теперь?
Я подняла руку, жестом прося тишины. Мне не нужно было много слов. Я знала цену каждому.
— Я скажу только один раз, — голос мой звучал спокойно, чётко. Громко настолько, чтобы каждый услышал, но без крика. — Да, то, что вы видели или слышали, правда.
Тишина. Даже вспышки будто стихли.
— Мне больно. И я не стану скрывать это. Но боль — не повод для слабости. Не я предавала. Не мне стыдиться.
Микрофоны потянулись ближе.
— Мой брак разрушили ложь и предательство. Моё имя, моя работа, мои принципы останутся со мной. Я буду защищать своё и восстанавливать справедливость.
Я посмотрела в глаза одной из журналисток, молодой, дрожащей от волнения.
— Пусть это станет уроком для всех: не пытайтесь прятать грязь под красивыми обложками. Она всё равно выйдет наружу.
Я выдержала паузу.
— У меня больше нет комментариев. Прошу с уважением относиться к моей семье. Особенно к моему сыну. Он — не часть этой истории.
И я пошла к машине. С прямой спиной. Под прицельными взглядами, под шёпотами и щелчками камер.
И пусть сердце ныло от боли — я знала: они видели женщину, которая выстояла. И выстоит.
Телефон завибрировал. Видео вызов. Илья.
Я знала, что он не успокоится. Но всё равно приняла. Пусть смотрит в глаза той самой женщины, которую предал.
На экране — его лицо. Взлохмаченный, бледный, в офисной рубашке с расстёгнутым воротом. За спиной — суета приёмной, кто-то шепчется, кто-то прячет глаза. Через стеклянные стены офиса видно: снаружи толпятся журналисты, камеры, машины с логотипами каналов.
— Ты с ума сошла?! — в голосе срыв. Гнев, усталость, растерянность. — Что ты устроила, а? Я не могу даже выйти нормально! Они как гиены!
— Прости, что разрушила твой идеальный мир. — Я даже не старалась скрыть сарказм. — Ты думал, что можно безнаказанно изменять мне и не один месяц, врать мне в глаза и потом делать вид, что ничего не случилось?
— Да всё это… пустое! — Он почти кричит. — Ты серьёзно?! Ради пары... пары ошибок ты готова разрушить и мою жизнь, и свою?!
— Пары?! — я усмехнулась. — Ты сейчас всерьёз это сказал? Он нервно провёл рукой по лицу, волосы взъерошились ещё сильнее.
— Даша, давай без этого. Мы взрослые люди. Ты стерва. Ты знаешь, как играть. Ты умеешь резать слова так, чтобы человек захлебнулся. Хватит. Остановись.
— Остановиться? — Я смотрела прямо в камеру. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? После того, как ты втоптал меня в грязь?
Он замолчал. На секунду в глазах мелькнула мольба, но она утонула в злобе.
— Ладно. Ты победила. Сегодня. Но помни: всё имеет последствия.
— О да, Илья. Последствия. Ты сейчас их наблюдаешь в прямом эфире.
Я прервала вызов.
Телефон снова завибрировал почти сразу. Сообщение.
«Подумай, что делаешь. Я не прощу это. И не забуду.»
Я положила телефон на стол.
Пусть кипит.
Теперь он почувствует, как это — жить в клетке собственных ошибок.
ГЛАВА 18
Дарья
Шум вокруг скандала только нарастал. Имя Ильи всплывало в заголовках, в новостях. Репутация, которую он так холил, трещала по швам.
Никита молчал. Он отстранился. Однажды вечером позвонил и, как всегда сдержанно, но с болью в голосе, сказал:
— Мама... я хочу улететь. У меня есть возможность на стажировку в одной ай-ти. Может, это к лучшему?
Я выдохнула.
— Никит... если тебе это поможет — лети. Тебе надо отдохнуть от всего этого... от неё.
— Хочешь со мной? — спросил он неожиданно. — Ты тоже заслужила передышку.
— Нет. — Я улыбнулась, хоть он этого и не видел. — Мне надо остаться. Закончить начатое.
— Ладно... — тихо сказал он. — Береги себя.
Он был прав. Анна отравила его жизнь так же, как и мою.