Я отказалась поддаваться. Винсент Дюбуа, возможно, и умел очаровывать всех, кого встречал, но я знала, что он – проблема, с первой же нашей встречи. В нём было что-то такое, что заставляло всё моё тело напрягаться, когда он оказывался рядом. Он был как луна для меня; одно его присутствие меняло моё гравитационное поле.
— Ты уже был здесь со Скарлетт, так что я пропущу экскурсию. — Я закрыла за ним дверь, как только он вошел. Рукав его рубашки задел мою руку, когда он проходил мимо, и легкий холодок пробежал по моей спине.
Видите? Мой инстинкт самосохранения уже кричал. Он был плохой новостью, но отступать было поздно. Если я нарушу своё слово, он победит, что было бы неприемлемо.
Бруклин Армстронг не проигрывает, особенно высокомерным и раздражающе привлекательным игрокам вроде Винсента Дюбуа.
— Всё в порядке, — легко ответил он. — Просто скажи, где ты хочешь меня.
Я искоса поглядывала на него, ведя его в комнату. Уголки его губ дрогнули, но я не стала реагировать на его двусмысленность.
К тому же, он вряд ли обрадуется, увидев, что я для него приготовила.
Я сдержала улыбку, открывая дверь спальни.
— Я взяла на себя смелость сделать ремонт для тебя. Надеюсь, ты не против.
— Тебе не нужно было... — Винсент замер в дверях. Его сумка с грохотом упала на пол, когда он окинул взглядом свой новый дом на обозримое будущее.
До вчерашнего вечера я использовала гостевую спальню как дополнительное место для хранения одежды и тренажёров. Всё это было убрано. На их месте стояли плюшевые игрушки – десятки и дюжины. Розовые свинки, фиолетовые лошадки, большие панды и маленькие дельфины. Мягкие игрушки всех форм, размеров и категорий заполонили это небольшое пространство, словно детская распродажа, которая взбудоражила всех, а одноглазая кукла, в которой, возможно, обитали призраки, стояла на полке напротив кровати.
Игрушки мне любезно подарила соседка. По счастливой случайности, она была коллекционером, и психотерапевт недавно убедил её «отпустить привязанность к прошлому». Увидев в групповом чате дома её пост о скидке на эти игрушки, я сразу же ухватилась за эту возможность.
Я дополнила образ блестящими простынями цвета фуксии и подушками с кружевной отделкой.
— Тебе нравится? — спросила я с невинным видом. — Я где-то читала, что мягкие игрушки могут сделать место уютнее, и я очень хочу, чтобы тебе здесь было комфортно.
Возможно, Винсент и манипулировал мной, чтобы я позволила ему переехать, но это не значит, что я не могла немного развлечься за его счет.
Он взял ближайшую плюшевую игрушку и осмотрел её. Через минуту он с исключительной осторожностью поставил её обратно и посмотрел мне прямо в глаза.
Я затаила дыхание, грудь моя наполнилась воздухом от предвкушения.
— Мне очень нравится, — сказал он. Он излучал столько искренности, что у меня заболели зубы. — Не могу поверить, что ты приложила столько усилий ради меня. Я польщён.
Я прищурилась. Ни намёка на сарказм в его голосе, ни тени раздражения на лице. Сволочь.
— Я – хороший хозяин, и всё тут. — Пришло время сменить тактику. — Раз уж ты здесь надолго, нам стоит обсудить правила проживания.
Винсент прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди – воплощение беззаботности.
— Давай послушаем их, — протянул он. Несмотря на то, что он вырос в Париже, у него не было сильного французского акцента. Возможно, потому что он учился в международной школе и каждое второе лето проводил в Великобритании. Но бывали моменты, как этот, когда его проблеск вкрадывался так плавно, что казалось, будто он был там всегда.
Мой позвоночник снова закололо, на этот раз сильнее.
Я проигнорировала это и загнула пальцы, чтобы пересчитать правила.
— Курить в помещении запрещено.
— Я не курю.
— Не загромождай ванную, телевизор и другие общественные удобства. Горячая вода быстро заканчивается, так что не проводи слишком много времени в душе. — Я подчеркнула последнюю часть.
Я не была идиоткой. Я знала, что делают парни, когда задерживаются в душе больше десяти минут.
Глаза Винсента заблестели от смеха.
— Принял к сведению.
Я пробежалась по нескольким другим правилам, прежде чем дойти до грандиозного финала.
— И... — я сделала паузу для драматического эффекта. — Никаких девушек. Никогда. Я не хочу, чтобы кто-то входил и выходил из моей квартиры.
Это должно было стать для него решающим фактором. Он был красив, холост и знаменит. Женщины бросались на него каждый день, и, судя по таблоидам, он не особо сопротивлялся их ухаживаниям. Он просто не мог устоять перед соблазном привести кого-нибудь к себе.
Винсент нахмурился.
Триумф вспыхнул, пока он снова не заговорил.
— Бруклин, — сказал он, — у меня нет абсолютно никакого желания приводить сюда других девушек.
И вот снова – едва заметная перемена в его тоне, а за ней и лёгкий спазм в животе. Его ответ сначала прозвучал безобидно, но лёгкий акцент на слове «других» заставил мои мысли метаться в десятке направлений, каждое из которых было опаснее предыдущего.
Был ли акцент сделан на чистой семантике, в том смысле, что я уже была девочкой, живущей здесь, и любой другой, кого он сюда приведет, по умолчанию будет «другой»?
Или он имел в виду, что ему совершенно неинтересно приводить других девушек, потому что...
Нет. Я туда не собиралась. Да и неважно это было. Мы с Винсентом никогда не будем больше, чем друзьями и временными соседями по квартире. Наверное, он просто пытался надо мной подшутить, как обычно.
— Перестань, — сказала я.
— Перестать что?
— Перестань пытаться меня очаровать.
Его глаза наполнились удивлением, и мне тут же захотелось огрызнуться. Черт. Я облажалась.
Медленная улыбка расплылась по его лицу, превратив тень ямочки в смертоносное оружие.
— Я не старался, но рад слышать, что ты очарована.
— Ой, заткнись. Ты же знаешь, что я имела в виду.
— Не совсем.
Я вздохнула. Я представляла себе его переезд совсем не так. Совсем.
Но я бы солгала, если бы сказала, что хоть немного не рада его приезду, чтобы отвлечь меня от последнего маминого скандала. Она позвонила, когда я была у Скарлетт, и я пожалела, что взяла трубку.
У меня свело живот.