Мы не любим друг друга.
Мы и не ненавидим друг друга.
Два предложения, которые отражали нашу давнюю динамику. Больше года мы твёрдо придерживались золотой середины между любовью и ненавистью. Нейтрально, удобно, безопасно.
Но наша новая жизнь перевернула всю эту динамику. Я больше не могла от него сбежать. Он всегда был рядом, занимал моё пространство и заполнял мои мысли, и чем больше времени мы проводили вместе, тем дальше я отдалялась от золотой середины.
К сожалению, я двигалась не в том направлении, в котором хотела, но я не могла найти способ изменить курс.
Взгляд Винсента блуждал по краям, выражение его лица оставалось непроницаемым. Мы стояли по разные стороны комнаты, но я почти ощущала тонкий пряный аромат его лосьона после бритья и ощущала тепло его кожи на своей.
Сердцебиение громыхало у меня в ушах. Он наклонился вперёд и...
Раздался громкий говор. Напряжение спало, и кровь бросилась мне в лицо, когда я поняла, что команду распустили.
Игроки хлынули к выходу. Винсент остался на своём месте, ещё секунду не сводя с меня взгляда, прежде чем встать и последовать за ними на поле.
Только когда он скрылся из виду, я судорожно вздохнула.
Наше мгновение длилось меньше минуты, но, как и наши сообщения, оно задержалось в моей памяти гораздо дольше, чем следовало.
* * *
Пока команда тренировалась на улице, мы с Генри вернулись в наш общий офис. К счастью, он перестал потчевать меня историями о своём дне рождения, заправленном текилой (для диетолога он выпил довольно много), и я смогла сосредоточиться на работе. Прошло несколько часов, и я уже собиралась уходить, когда Джонс позвал меня в свой кабинет.
— Удачи, — сказал Генри, не отрывая глаз от экрана. Он читал статью о фитнесе, в которой, как назло, красовалась полуобнажённая фотография модели «Виктория Сикрет».
Удачи? Что это должно было значить?
У меня от волнения сжался желудок, когда я вошла в кабинет Джонса и села напротив него.
Всё в порядке. Он тебя не уволит. Мне оставался всего месяц стажировки, и я была образцовым работником. Ну, за исключением того раза, когда Генри попросил меня «принести ему чаю», а я вместо сахара насыпала туда кучку соли. Больше он никогда не просил меня принести ему напиток.
— Ты сегодня хорошо поработала над презентацией, — сказал Джонс. — За исключением части про игры в конце.
— Спасибо, — вежливо сказала я, борясь с желанием вздохнуть.
Джонс проработал в «Блэккасле» пятнадцать лет. Я его уважала, но втайне считала, что он слишком жёсткий. Либо его путем, либо никак. Спорить было не о чем.
— Я хотел поговорить с тобой, потому что получил твою просьбу о рекомендации на премию «Новатор» от МАСП, — сказал он. — Это чрезвычайно престижная награда.
— Так и есть. — Я не знала, что ещё сказать, и боялась, что мой ответ прозвучит слишком снисходительно, ведь он был таким очевидным. — Я была бы очень признательна за рекомендацию, если это возможно. Вы очень уважаемы в нашей области, и ваше письмо очень помогло бы мне с подачей заявления.
Я незаметно вытерла ладонь о бедро. Если Джонс откажется рекомендовать меня, мне конец. Он был моим непосредственным руководителем, и без его поддержки я бы ни за что не прошла в финал.
Мне нужно было пройти в финал. Возможно, я бы выиграла, возможно, нет, но стать финалистом было важно не только ради денег. Мне нужно было доказать себе, что у меня есть всё необходимое для успеха, и что я не потратила последние десять лет жизни на то, что у меня получалось лишь посредственно.
— Я с радостью напишу тебе рекомендацию, — сказал он. Я тихо вздохнула с облегчением. Слава богу. — Ты отличный стажёр. Некоторые из твоих предложений нетрадиционны, но ты много работаешь и знаешь своё дело. Я уже говорил тебе об этом в твоих аттестациях, так что не буду повторяться. Однако...
Я снова напряглась, мое облегчение исчезло так же быстро, как и возникло.
— Мне интересно, почему ты не написала мне об этом до прошлой недели. Генри просил меня написать ещё несколько месяцев назад.
У меня внутри всё оборвалось. Конечно, Генри тоже подал заявку, хотя деньги ему не были нужны.
— Я не знала о премии «Новатор» до этого момента, — призналась я. — Это моя вина, что я не была в курсе. Я написала вам, как только узнала, но прошу прощения, если время слишком поджимает.
Получив степень магистра, я перестала обращать внимание на стипендии и награды, поскольку всё равно не имела права на большинство из них. Вся ответственность лежала на мне.
— Понимаю, — медленно произнёс Джонс. — Важно быть в курсе новостей отрасли. Просто совет на будущее. Но, как я уже сказал, я, конечно, напишу тебе рекомендацию. Ты же Армстронг. Это само собой разумеется. — Он усмехнулся, но я не присоединилась к нему.
У меня по коже побежали мурашки. Я ясно услышала его намёк: мои отношения с главным тренером важнее моих реальных результатов на работе. Возможно, его реплика про Армстронга была шуткой. Если так, то она была несмешной.
Между мной и твоим крестником, у нас много наследия в «Блэккасле». Я сдержала сарказм и промолчала. Было бы неразумно злить моего начальника сразу после того, как он согласился написать мне рекомендательное письмо, каким бы лицемерным он ни был.
— Есть ещё одна причина, по которой я хотел поговорить с тобой, — сказал он. — Как ты знаешь, твоя стажировка заканчивается после праздников. В нашей постоянной команде крайне мало вакансий, но мы были бы рады взять тебя к нам на должность младшего диетолога. Отдел кадров пришлёт тебе официальное предложение о работе позже сегодня, но я хотел сообщить тебе об этом сам.
У меня перехватило дыхание. Я моргнула, пытаясь совместить его слова с моим прежним убеждением, что к новому году я останусь без работы.
Младший диетолог. Это было на ступень выше стажёра, но всё же работа. Полноценная, с окладом и льготами в топовом клубе Премьер-лиги. Мне не придётся просить денег у отца или работать под началом какого-нибудь парня из спортзала по имени Чад.
Это было то, чего я хотела... так почему же у меня все сжалось в желудке?
— Это здорово! — я скрыла противоречивые чувства за полупритворным волнением. — Для меня это