— Это случается нечасто, но иногда ты точно знаешь, что сказать, Дюбуа.
Он рассмеялся, его рука ещё более собственнически обняла меня за плечо.
— Что я могу сказать? Это один из моих многочисленных талантов.
— Понятно, — я прикусила губу. — Мой отец с ума сойдет.
Меньше всего я ждала, когда смогу ему рассказать. Учитывая мои отношения с Винсентом и то, что отец действовал в моих интересах за моей спиной, наш следующий разговор обещал быть просто сумасшедшим.
— Возможно. Он остановил меня после аукциона и спросил, почему ты сделала ставку именно на меня. Я всерьёз думал, что он накинет мне на голову капюшон и потащит в какую-нибудь темницу на допрос, — Винсент поморщился. — Но что бы ни случилось, мы справимся. Двое против одного. Насколько всё может быть плохо?
— Не говори так. Ты что, никогда не смотрел фильмы ужасов? Спрашивать «насколько это может быть плохо?» – это, по сути, искушать судьбу. — Я огляделась, почти ожидая, что отец выскочит из шкафа. Вот это был бы настоящий фильм ужасов.
Винсент снова рассмеялся.
— Ты права. Мне жаль. — Он нежно поцеловал меня в губы. — Нам повезло, что нам придётся сказать ему только утром, самое раннее. Думаю, мне стоит поесть в последний раз, на случай если я умру позже.
Мой пульс участился от его многозначительного тона.
— Что ты имеешь в виду?
Вместо того, чтобы рассказать мне, он показал. Он был прав – у него действительно была огромная выносливость. Настолько, что на следующие несколько часов я забыла об отце, соседе и обо всём остальном, кроме мужчины в моих объятиях.
ГЛАВА 27
Я задержался в квартире Бруклин достаточно долго, чтобы наблюдать, как она засыпает. После двух оргазмов и минета, который чуть не сжег мне мозг, я был не в лучшем состоянии, чтобы идти, не говоря уже о том, чтобы вести машину, но я всё равно заставил себя уйти.
Будь моя воля, я бы переночевал там и разбудил её завтраком... или ещё одним оргазмом. Возможно, и тем, и другим. Но я больше не жил один, и тренер бы меня высек, если бы я пропустил нашу утреннюю пробежку.
Я припарковался у его подъездной дороги и заглушил двигатель. Было почти два часа ночи. Окна были тёмными, и в доме царила тишина. Скорее всего, он спал.
Я вздохнул с облегчением. Нам нужно было поговорить о Бруклин как можно скорее – после сегодняшнего аукциона это было неизбежно, – но сначала мне нужно было хорошо выспаться и разработать чёткую стратегию.
Она была слишком важна для меня, чтобы я мог все испортить.
Я отпер входную дверь и проскользнул в дом. Стараясь двигаться как можно тише. У тренера был сверхзвуковой слух, как у летучей мыши, но мне достаточно было пересечь гостиную, подняться по лестнице и пройти мимо его спальни, чтобы он меня не услышал.
Легкотня.
Один шаг. Два шага. Три...
— Куда ты пошёл после гала-концерта? — Голос доносился из темноты, словно гость из глубин ада.
— Господи! — вздрогнул я, адреналин подскочил у меня в крови.
Я осматривал гостиную, пока мои глаза не привыкли достаточно, чтобы различить знакомые очертания мебели. Тренер сидел на диване, его крепкое телосложение было безошибочно узнаваемо. Я не мог разглядеть точное выражение его лица, но скрещенные руки и подозрительный вопрос дали мне небольшой намёк на то, что он чувствовал.
Это напомнило мне о том, как мой отец каждый раз ждал меня дома и кричал, когда я приходил после окончания комендантского часа.
— Тренер, — я постарался убрать нотки тревоги из своего голоса. — Вы поздно ложитесь.
— Я беспокоился о тебе, учитывая твою ситуацию с незваным гостем.
Мои плечи расслабились на дюйм.
— Я...
— Я также волновался, потому что Бруклин не ответила ни на один мой звонок после мероприятия, что необычно. — Тяжёлая пауза. — Ты случайно не знаешь, почему?
Мои мышцы снова напряглись. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не представить, чем мы с Бруклин занимались час назад. Люди не умеют читать мысли, но я был убеждён, что тренер каким-то образом сможет проникнуть в мой мозг и выжать из него все мои грязные мысли.
— Она, наверное, спит. — Технически это не ложь. — Мероприятие закончилось довольно поздно.
Тренер встал и подошёл ко мне. Сквозь окно входной двери падал лучик лунного света, освещая его лицо.
Я ожидал, что он будет злиться, что он и делал. Но он также выглядел уставшим и немного подавленным, словно сражался в битве, которая длилась гораздо дольше, чем он предполагал.
Я не отступил, даже когда он остановился в шаге от меня. На нём был тот же костюм, что и на гала-вечере, но кроссовки он сменил на тапочки. Зрелище было бы уморительным, если бы я не был весь в холодном поту.
— Теперь, когда мы одни, хочешь рассказать мне правду, почему она сделала ставку на тебя на аукционе? — спросил он нейтральным голосом.
Меня охватила нерешительность. Я не хотел ничего говорить, пока Бруклин не расскажет ему сама, но они были не в самых лучших отношениях. Она могла никогда ему не рассказать, а если бы и рассказала, я представлял, как их разговор перерос бы в холодную войну. Казалось, они знали, как надавить друг на друга.
— Я не знал, что она собирается сделать ставку на меня, — я решился на более смягченную версию правды. — Что касается её причин, она может рассказать вам лучше, чем я.
Тренер сжал губы. Я буквально видел, как внутри него разгорается борьба, пока он решал, хочет ли он допрашивать меня дальше или же предпочитает жить в блаженном неведении.
— Вы оба взрослые, — наконец сказал он. — Но она мой единственный ребёнок. Она считает, что я недостаточно... участвовал в её жизни, и, возможно, она права. Однако, если происходит что-то, что может повлиять на карьеру кого-то из вас, — его взгляд пронзил меня, — мне нужно знать об этом немедленно. Понимаешь?
— Да, сэр.
— Хорошо. А теперь отдохни. Утренняя пробежка ровно в пять.
Я надеялся, что он забудет о пробежке, поскольку он тоже поздно ляжет, но, видимо, это было слишком.
Я направился к лестнице, но события этой ночи продолжали крутиться у меня в