— Я тоже рада тебя видеть, мама, — сухо сказала я.
Она всё ещё была зациклена на моих туфлях.
— Что случилось с теми очаровательными туфлями «Джимми Чу», которые я купила тебе на день рождения?
— Я не могу носить «Джимми Чу» в самолете.
— Почему бы и нет? Я постоянно так делаю.
— Потому что это неудобно и я не хочу.
Она фыркнула, но её раздражение заметно растаяло, когда Чарли протянул ко мне руки.
— Да, это Бруклин, — проворковала она. — Это твоя сводная сестра. Передавай привет своей сводной сестре, милый.
Повторный акцент на слове сводная сестра показался мне немного натянутым, но я отмахнулась от этого и улыбнулась моему самому любимому человеку в доме.
— Привет, Чарли. Ты так вырос с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — проворковала я. — Ты самый милый ребёнок на планете, правда? Да, это так.
Он хихикнул, прищурился и схватил меня за палец. Я протянула ему мизинец. Он схватил его обеими руками и радостно взвизгнул, и моё сердце буквально растаяло.
Мама неохотно передала его мне, так как Чарли всё пытался вырваться из её рук. Я прижала его к себе, и моя грудь сжалась.
У меня не было предродовой лихорадки, но я жаждала той безоговорочной любви, которую дети испытывают к своим родителям. Для них мама и папа были всем миром.
Иногда я втайне злилась на него за то, что он был любимцем нашей матери, которая не слишком заботилась обо мне с самого моего рождения. Но когда я его видела, все эти обиды исчезали. Было бы несправедливо с моей стороны желать ему такого же детства, как у меня, и я искренне надеялась, что ему досталась лучшая версия её, потому что мне её не досталось.
— Тебе стоит остаться у нас, — сказал Гарри, вырывая меня из раздумий. — Незачем платить за отель, когда у нас есть здесь комната. Чарли будет рад твоему присутствию.
— Гарри, перестань на неё давить, — предупредила мама. — Она уже устроилась в отеле. Правда, дорогая?
— Конечно.
— Видишь? Ей там больше понравится тишина и покой, чем этот хаос. — Она обвела рукой прихожую. Если не считать нашего разговора и болтовни Чарли, там стояла полная тишина. — К нам будут приходить и уходить все выходные – ты же знаешь, мы кладём новую плитку в гостевых туалетах, – а Чарли всё равно плачет всю ночь. Бруклин спала бы в отеле гораздо лучше.
— Ух ты! Как это мило с твоей стороны, — невозмутимо ответила я.
Я заметила легкую ухмылку на лице Гарри, но затем он скрыл ее за кашлем.
Сарказм пролетел мимо ушей моей матери.
— Что-то не так. — Она наклонила голову, её голубые глаза сузились до щёлок. — От тебя исходит особое сияние. Ты с кем-то встречаешься?
Моя мама была эгоисткой, но у нее был непревзойденный нюх на выявление новых связей.
— Да, — призналась я. — Это довольно новое. Вообще-то, совсем новое, но ты, возможно, слышала о...
— Нет, не там! — резко ответила она. Я проследила за её взглядом, туда, где в прихожую вошла экономка с вазой лилий. — Лилии – в гостиную. Гортензии – в прихожую. Поменяйте их местами, пожалуйста.
— Да, мэм. — Другая женщина вышла так же быстро, как и вошла.
Мама повернулась ко мне, и её улыбка снова сияла.
— Я так рада, что ты с кем-то встречаешься! Расскажешь мне всё об этом завтра за завтраком. Это будет день девчонок. Так весело! — Она захлопала в ладоши, чуть не ослепив меня своим бриллиантовым кольцом.
— У тебя есть время на поздний завтрак? Разве тебе не нужно готовиться к операции?
— Всё будет хорошо. Кесарево только в понедельник днём. — Она взглянула на часы. — Мне скоро нужно идти в салон. Сегодня единственный день за весь месяц, когда Иветт может меня втиснуть, а я не могу рожать с отросшими корнями. Представь, какие ужасные будут фотографии.
— Не могу. Это слишком ужасная мысль, — сказала я. — Мне могут присниться кошмары.
На этот раз Гарри рассмеялся во весь голос. К его счастью, мама была слишком занята переживаниями о времени, чтобы это заметить.
— Ты поняла. В любом случае, мы с Гарри сегодня вечером собираемся поужинать, но увидимся завтра, хорошо? Я позже напишу тебе адрес ресторана. Иди сюда, Чарли. — Она взяла моего брата обратно. — Как там мой милый мальчик? Маме придётся тебя ненадолго оставить, но ты проведёшь немного времени с папой, хорошо? А в понедельник у тебя появится сестрёнка, и это будет так здорово...
Я стояла там неловко, пока она возилась с Чарли. Мне остаться или уйти? Она, казалось, забыла обо мне.
Гарри наконец сжалился надо мной.
— Я попрошу Роя отвезти тебя обратно в отель, — сказал он. Рой был его шофёром. — Сегодня прекрасный день. Тебе, наверное, захочется сходить на пляж или в бассейн, пока солнце светит.
— Это было бы здорово, — сказала я с облегчением. — Спасибо.
Я попрощалась с Чарли и мамой, которые, уходя, бросили на меня едва заметный взгляд. Пятнадцать минут личного общения и прощание – вот и всё наше общение. Я к этому привыкла, но каждый раз это было больно.
Вернувшись в отель, я заслужила странный взгляд на стойке регистрации, вероятно, потому что за два часа я трижды входила и выходила из отеля. Я села на кровать и стала размышлять, что делать дальше.
Мне следовало бы снова прошерстить сайты по трудоустройству, но сидеть в своей комнате и просматривать объявления на «Indeed» было слишком удручающе.
Я выглянула в окно на бассейн. Там было полно детей, и, похоже, царил какой-то девичник. Слишком суматошно.
Я позвонила в спа-салон, чтобы узнать, есть ли у них свободные места, но они были полностью забронированы до среды.
По телевизору ничего хорошего не показывали, а есть