Не то чтобы я считала, что мне или кому-то ещё грозит опасность. Мне удалось высказать это мнение, как только я заставила мужчин прекратить кричать друг на друга. Мои доводы были разумными и должны были возобладать, но, к моему огорчению, тот, кому полагалось быть моим самым верным сторонником, отвернулся от меня.
– Да, я понимаю твою точку зрения, Уолтер, – сказал Эмерсон с той приветливостью, которая обычно сопровождает его вспышки гнева. – Девочке не грозила бы ни малейшая опасность, будь она со мной… что ты сказал, Рамзес?
– Я сказал «с нами», отец. Прошу прощения, что перебиваю тебя, но я чувствовал себя обязанным подчеркнуть свою готовность, равно как и готовность Давида, отдать наши жизни, если потребуется…
– Прекрати эту треклятую мелодраму, – прорычал Эмерсон. – Как я уже говорил, с нами малышка Амелия будет в полной безопасности, но, возможно, это и к лучшему. Я решил как можно скорее отправиться в Египет. Завтра мы вернёмся в Кент, соберём вещи и отплывём в конце недели.
– Это невозможно, Эмерсон! – воскликнула я. – Я ещё не закончила покупки, а ты ещё не завершил книгу, и…
– К чёрту твои покупки, Пибоди, – перебил Эмерсон, ласково взглянув на меня. – И книгу тоже. Дорогая моя, я намерен немедленно вытащить тебя из этого треклятого города. Здесь слишком много клятых людей, включая одного из самых проклятых. Если Сети последует за нами в Египет, тем хуже для него. А теперь отправляйся спать. Я хочу выехать пораньше.
Уолтер и Эвелина уехали на следующее утро со своей несчастной дочерью, оставив миссис Уотсон, превосходную экономку, запереть дом и выдать прислуге жалованье. Я ожидала, что Эмерсон настоит на том, чтобы лично вести автомобиль обратно в Кент, но, к моему удивлению, он сдался, почти не ворча, когда я заявила, что предпочитаю комфорт поезда. Муж приказал Рамзесу ехать не быстрее десяти миль в час и подарил Нефрет нелепую автомобильную маску. Где он её раздобыл, ума не приложу. Тонированные очки были в кожаной оправе с шёлковой подкладкой, которая придавала Нефрет вид испуганного жука.
Из рукописи H:
– Можешь их снять, – произнёс Рамзес. – Мы уже скрылись из виду.
Нефрет, сидевшая рядом с ним на переднем сиденье, отчаянно жестикулировала. Он не мог понять, чем были приглушённые звуки, доносившиеся из узкой щели над её ртом – смехом, попыткой ответить или хрипами задыхавшейся женщины.
– Сними с неё это, Давид, – встревоженно приказал он.
Давид, расположившийся сзади под тентом, тянул за завязки, пока те не ослабли. Не было никаких сомнений относительно природы издаваемых им звуков, и как только отвратительный аксессуар сполз с её лица, Нефрет присоединилась к юноше.
– Огромное спасибо, – прошептала она, едва сдерживая смех. Распущенные волосы развевались вокруг лица, пока она не упрятала их под плотно прилегающую шапку.
Чуть позже – подстрекаемый Нефрет – Рамзес разогнал «Даймлер» до пятидесяти миль в час. Такая скорость была недостижима на переполненных городских улицах, но шум транспорта всё равно мешал разговаривать, пока они не остановились выпить чаю в деревне на окраине города. Нефрет заставила их обоих примерить маску – к удовольствию остальных посетителей – после чего они перешли к делу. Поскольку им впервые с предыдущего дня представилась возможность побеседовать с глазу на глаз.
– Ситуация стала серьёзной, – заявила Нефрет.
– Боже правый, – ответил Рамзес. – Ты действительно так думаешь?
– Рамзес… – пробормотал Давид.
– О, я не против, – отмахнулась Нефрет. – Он просто пытается быть ужасно, ужасно безразличным. Ты ошибался, правда, дорогой мальчик? Сети, возможно, не знал, что тётя Амелия будет на встрече, но мы видели его не в последний раз. Он снова за ней охотится!
Она откусила кусочек скона [50].
– Похоже, так и есть, – признал Рамзес. – Я не понимаю, что послужило причиной этого возобновившегося интереса. Прошли годы с тех пор, как мы получали от Сети письма или слышали о нём. Если только…
– Если только? – сосредоточенно повторил Давид.
– Если только матушка не получала от него вестей за это время. Но вряд ли она нам об этом расскажет.
– Она никогда нам ничего не рассказывает, – возмутилась Нефрет.
– Почему бы тебе не спросить её?
– Почему бы и нет? Всё дело в её глазах, – театрально пробормотала Нефрет, закатывая глаза. – Этот грозовой серый оттенок пугает, даже когда она в хорошем настроении, а когда злится, они похожи… на полированные стальные шары. – Она преувеличенно содрогнулась.
– Это не смешно, – буркнул Давид.
– Нет, – согласилась Нефрет. – Ты не видела бедняжку вчера вечером; она была вся в синяках. Если профессор доберётся до Сети, он разорвёт его на куски, и я отнюдь не прочь присоединиться.
– Отец принял необходимые меры предосторожности, – возразил Рамзес. – Увезёт её из Лондона и Англии как можно скорее.
– Этого мало, – заявила Нефрет. – А что, если он последует за ней в Египет?
– Вряд ли.
– Это твоё мнение. А что, если он всё-таки это сделает? Нам нужно знать, как её защитить! Если она не даст нам необходимые сведения, то мы должны их выведать! Согласен, Рамзес?
Рамзес печально улыбнулся.
– Чёрт возьми, Нефрет, как бы мне хотелось, чтобы ты не читала мои мысли. Это не связано с Сети. Я думал о другом. Ты знаешь, что матушка однажды составила список всех, кто затаил обиду на неё и на отца? В нём числилось пятнадцать имён, а было это несколько лет назад.
– Пятнадцать человек хотели её убить? – ухмыльнулась Нефрет. – Совершенно в её стиле – составить аккуратный, методичный список! Она тебе его показывала?
– Не совсем.
Нефрет хихикнула.
– Молодец, Рамзес. Знаю, нехорошо совать нос в чужие дела, но разве у нас есть выбор? Кто эти люди?
Рамзес гордился своей памятью, которую развил (вместе с менее приемлемыми навыками) многочасовыми тренировками. Он без запинки выдал список имён.
Его спутники внимали ему, затаив дыхание. Они не сопровождали старших Эмерсонов в первые годы пребывания