— Готов, Хаарчана.
Мите очень хотелось сказать тетенька Хаарчана, но он себя сдержал. Словно понимал, что так будет неправильно.
— Я покажу тебе весь Север: каждый снежный перевал, все горы, с именами и безымянные, оледенелые реки, вьющиеся подобно серебристым змеям, густые леса…
Взволнованная Хаарчана сбилась, переводя дыхание, а осмелевший Митя воспользовался этим и обнял ее. Чем заслужил улыбку северной принцессы.
Короткий порыв ветра будто бы поднял эту парочку в воздух, сверху присыпало снегом, а когда все улеглось, выяснилось, что возле дерева никого и нет. Разве что внимательный, пусть и не вполне трезвый человек, мог бы различить на снегу у корней следы копыт.
Теплый ветер трепал перья, а горячее солнце словно бы с некоторой злобой следило за теми, кто вторгся в его владения. Тремя странными существами, почти позабытыми в этом мире.
Белоснежная королева повернула голову, глядя на своего супруга, безропотно следовавшего за своей женой, и крохотное дитя. Мальчик выглядел несуразным, тело казалось слишком вытянутым, но вместе с тем грифончик уверенно держался на ветру, разве что временами отставал или сбивался с темпа, торопливо размахивая крыльями.
Куся, а это имя самой белоснежной королеве очень нравилось, с грустью простилась со своим близким двуногим другом. Необъяснимым внутренним чутьем она понимала, что теперь их пути расходятся. Матвею надлежит уйти из этого мира, тогда как ей нужно остаться. Потому что только здесь она, супруг и их будущие дети смогут чувствовать себя в безопасности.
Белоснежная королева чуть отлетела от горы, паря над крошечными вытянутыми домами правцев. С ее клюва сорвался громкий клекот и многие из двуногих задрали головы, рассматривая владычицу небес. Кто-то что-то кричал, другие размахивали руками. Однако все понимали роль белоснежной королевы, все знали, что именно она являлась дарительницей жизни, которая спасла этот мир.
Так же и Куся чувствовала определенную миссию перед двуногими, она облетела их, будто правитель объезжал свои владения, после чего устремилась на восток, навстречу восходящему солнцу.
По пути она увидела неторопливых гигантов, тянущих нагруженные поклажей самодельные волокуши. Они растянулись длинной цепью, широкими шагами меряя выжженную долину. Но даже волоты нашли минуту, чтобы остановиться и воздать должное белоснежной королеве. И Куся благосклонно приняла их подношение, ответив громким и властным клекотом.
Попадались грифонихе по пути и поверженные враги, некогда ходившие под пятой нежизни, а ныне ставшие обычными растерянными рубежниками. Те, у кого пока не было цели и пути. Некоторые пугливо прятались, словно боясь, что небесная белизная существа способна поразить их, другие недоверчиво глядели вслед, хотя встречались и те, кто кланялся в пояс.
Куся летела долго, в какой-то момент дитя даже выбилось из сил, пристроившись на спине у отца. Мелькали под крыльями куцые леса, долы, холмы, горы. Белоснежная королева пролетела над высокими пиками, которые походили на вытянутые пальцы. И внизу, в долине, напоминающей ладонь, ей даже встретился человек. Самый обычный, уставший и испачканный землей. Тот, как и прочие правцы, радостно помахал рукой и долго провожал взглядом Кусю.
Но белоснежная королева продолжала лететь. Куда? Она и сама не знала. Ей казалось, что как только грифониха увидит подходящее место, так сразу поймет. Но не только мысли о новом доме тревожили Кусю, ее беспокоила судьба будущих детей. Подобных ей и Охрику более нет. Неужели все они обречены на вырождение?
Солнце давно перевалило зенит, а после стремительно понеслось к горизонту, будто обидевшись на равнодушие своих новых обитателей. Грифоны окончательно выбились из сил, но стойко терпели. Куся была не в силах признать свою несостоятельность, а Охрик, пусть и вполголоса щебетал, но смиренно терпел, неся кроху на спине.
У самой белоснежной королевы давно сводило крылья, а шея, казалось, налилась свинцом. Все, что держало ее в воздухе — исключительно упрямство и самолюбие.
Впереди показались неисчислимые пики, под которыми раскинулась плодородная долина, разрезанная надвое спускающейся с каменных выступов рекой. Сначала белоснежная королева не придала должного внимания огромной горе, словно состоящей из сотен крупных каменных игл. Но внезапно вечернюю тишь разорвал крик незнакомого существа. А следом в небо взмыли десятки братьев и сестер Куси.
Правда, сородичами они казались лишь на первый взгляд. Если у грифонов голова и грудь были одного тона, то у незнакомцев они отличались разноцветьем — низ светлый, а верх темный. Но не смолистого, а скорее грязно-каштанового цвета. Сами перья были грубее и короче. Если у грифонов тела больше напоминали львов, то встреченные оказались более жилистыми и несколько удлиненными, будто бы походя на коней. Да и сами существа были не в пример меньше, даже не отличающийся статью Охрик превосходил самого крупного незнакомца.
Куся устремилась на свободный пик, а ее супруг сел рядом, внимательно крутя головой. Казалось, что он, обессиленный после дневного перелета, все равно был готов вступить в схватку, если того потребуют обстоятельства. Даже дитя, только сегодня родившееся, выбралось из-за перьев отца и вполголоса клекотало.
Что до возможной битвы, несмотря на их теперешнее состояние, грифонихе пришло в голову, что они могут одолеть незнакомцев. Хиста в тех плескалось немного, видимо, так распорядилось само мироздание, тогда как прилетевшие создания были буквально заполнены им.
— Кто вы? — спросила Куся, как только рядом с ней приземлился один из самых старых представителей встреченной нечисти.
— Гиппогрифы, королева.
Обращение понравилось Кусе, но она сделала вид, что не придала этому внимания.
— Как вы пережили нежизнь?
— Мы слишком слабы. Хиста в наших телах не так много, а обитаем мы далеко и высоко. Потому неживым мы были неинтересны… — он запнулся, но все же спросил. — Как уцелели вы, грифоны?
— Ты знаешь, кто мы? — удивилась Куся.
— Наши предки много веков пересказывали легенды, что до разлома Мира мы были одним народом. Но после отцы и матери исчезли, а другим пришлось приспосабливаться. Так появились гиппогрифы. Но теперь, хвала Сердцевине, мы вновь обрели королеву.
Он медленно преклонил колени и склонил голову, а следом за ним подобное сделали и все остальные сородичи.
Куся облегченно выдохнула. Значит, все было не зря. И теперь у нее и ее детей действительно есть будущее. Она повернулась к Охрику, который глядел на свою супругу преданными глазами, и коротко проворковала:
— Мы дома.
— Мотя, они уже приехали! — всплеснула руками девушка. — А у меня еще пирог не готов. Вот почему твой Костя такой непунктуальный?
— Потому что это Костян, — меланхолично отозвался я.
Но все же поднялся, на ходу поцеловав жену, и пошел открывать дверь. Весьма вовремя, потому что не сделай я этого, громадная чета Коротковых снесла бы ее с петель.
Сначала вбежал Иван, на ходу увернувшись от меня, и сразу ломанулся к Юлии. Почему-то ее старший сын Костяна любил больше всех. Думаю, если бы не громадная разница в возрасте, отпрыску Коротковых было всего три, у меня бы мог появиться серьезный конкурент.
Следом вошла Ольга, держащая на руках двух близнецов, из-за комбезов похожих на плюшевые игрушки.
— Мотя, в этом доме женщинам не помогают? — с претензией спросила она.
— Он у меня иногда подтупливает на ровном месте, — показалась Юлия с Иваном на руках. — Мотя, возьми детей, пусть Оля хоть разуется.
— Прощенья просим, — исправился я.
Правда, счастьем нечаянного отцовства долго порадоваться не удалось. Ольга в лучших традициях бюджетных стриптизерш скинула с себя дутые сапоги, пуховик и тут же забрала близнецов.
— Ой, а запах, запах, — закатила глаза Ольга. — Что это там у тебя?
— Курник. Еще минут пятнадцать и будет готов.