Винсент остановился в нескольких дюймах от меня. Аромат его одеколона смешался с солёным морским воздухом, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы опьяняющее сочетание не вывело из строя мои и без того слабеющие колени.
Его взгляд скользнул по моему лицу.
— Другая улыбка, — протянул он, и на его щеке появилась ямочка. — Ты больше не вспоминаешь мои детские костюмы, да?
Я сжала губы, пытаясь сдержать ещё одну ухмылку.
— Это ты мне скажи. Раз уж ты, оказывается, можешь читать мои мысли.
— Хмм. — Он поднял руку и нежно погладил меня большим пальцем по щеке. Его прикосновение задержалось в уголке моего рта, сильное и тёплое, и у меня перехватило дыхание.
Губы Винсента изогнулись в понимающей улыбке.
— Мне кажется... — Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Я сглотнула, и мой пульс участился. — Ты сейчас думаешь о том, как сильно хочешь меня поцеловать.
У меня хватило гордости не сдаться сразу, поэтому я молчала, даже когда кровь шумела в ушах.
— И... — Он опустил руку и взял меня за подбородок. — Ты молчишь, потому что не хочешь слишком легко сдаться. Твоя упрямая гордость. — Его голос был полон нежного юмора. — Я прав?
— Не могу подтвердить или опровергнуть. — Но одышка выдала меня.
— Ну что ж, — Винсент опустил голову, его дыхание коснулось моей кожи. — Тогда давай проверим мою теорию другим способом.
Та гордость, о которой я говорила? Исчезла в ту минуту, как его губы коснулись моих.
Испарилась. Сожжена. Рассыпалась в пыль, когда он притянул меня ближе и углубил поцелуй.
Я застонала, кожа так гудела от мурашек, что мне казалось, будто я парю в воздухе. Просто безумие – каждый раз с ним ощущался как в первый раз. Я думала, что головокружительное школьное увлечение со временем утихнет, но нет. Скорее, наоборот, усилилось.
Я обняла его за шею, пока он дергал за молнию на моей одежде и...
Громкий хрюкающий звук прервал наши поцелуи.
Мы замерли в унисон, прежде чем отстраниться друг от друга, и, резко обернувшись, увидели Трюфеля, который смотрел на нас с того же места, где его оставил Винсент. На нём был полосатый свитер, который я ему купила, и выражение его лица было возмущенным. Я не знала, что животные способны испытывать возмущение, но он безошибочно покачал головой, искоса поглядывая на нас.
Я не могла поверить. Нас заблокировала чёртова свинья.
Мы с Винсентом переглянулись. Смешок подступил к горлу, но к тому времени, как он вырвался наружу, он перерос в настоящий хохот.
Винсент ухмыльнулся и покачал головой.
— Извини, приятель, — сказал он Трюфелю, подхватив этот маленький комочек осуждения и проведя его в туалет. — Тебе придётся дать нам немного уединения. Мы не любим вуайеризм.
Трюфель хрюкнул. Я не говорила по-свински, но была уверена, что его ответ будет примерно таким: «Я тоже не любитель вуайеризма, грязные выродки».
Винсент вернулся через несколько минут, закончив заботиться о Трюфеле и приводить себя в порядок.
— Извини, — он грустно улыбнулся. — Мне следовало подумать о последствиях, прежде чем брать с собой питомца.
— Нет. Я же тебе сказала, что всё в порядке, и я это имела в виду. — Я снова обняла его за шею. — Не говоря уже о глупостях, было весело провести время с Трюфелем. Это даёт мне представление о том, каково это – иметь детей.
Глаза Винсента заблестели.
— Ты думаешь о наших детях, Лютик?
Клянусь, фраза наши дети не должна быть такой горячей, но мои яичники взорвались в ту же секунду, как эти слова вылетели из его уст.
Речь шла не о том, чтобы завести детей в ближайшее время – мы говорили об этом, но ни один из нас пока не был готов ни к браку, ни к детям. Речь шла об обязательствах и обещаниях такого будущего.
Будь Винсент кем-то другим, я бы усомнилась в его серьёзности. Я настолько привыкла к разочарованиям, что большую часть жизни ждала, когда же в отношениях всё изменится.
Но он уже не раз доказывал, что собирается остаться, и я тоже никуда не собиралась уходить.
Он был Тем Единственным, и это было навсегда. Когда-нибудь мы сделаем это официально, но сейчас нам не нужен был листок бумаги, чтобы сказать то, что мы и так знали.
— Наши дети, да? — усмехнулась я, чувствуя, как сердце вот-вот разорвётся. — Не знаю. Используй свои способности к чтению мыслей, чтобы ответить на свой вопрос.
— Я бы предпочел использовать другие свои навыки.
— Да? Какие именно?
Винсент обхватил мой затылок и снова прижался губами к моим.
— Позволь мне показать тебе.
И он так и делал, всё утро и до самого вечера. Мы сделали небольшой перерыв, чтобы покормить Трюфеля, который тут же уснул, но к тому времени, как мы наконец закончили, мы оба были мокрыми от пота и измученными.
Само собой разумеется, что сегодня мы не реализовали ни один туристический пункт в своем маршруте, но и ладно.
Нет другого места в мире, где бы я хотела быть.
Групповой чат «Блэккасла»
Галлахер: Эй, где, чёрт возьми, Кэп? Он уже несколько дней не отвечает на наши сообщения.
Сэмсон: Он занят тем, что тусуется со своей девушкой, я уверен.
Сэмсон: Я его не виню. Я бы тоже предпочёл тусоваться с Бруклин, чем с вами, неандертальцами.
Адиль: Он забыл о нас. Мы – дети-сироты **плачущий смайлик**
Адиль: Клуб без капитана. Команда без вожака. Стая без... а...
Галлахер: Пастуха?
Адиль: Я полагаю? Дай-ка я посмотрю.
Стивенс: Если кто-нибудь его увидит, дайте знать. Он не отдает мне мою свинью!
Ашер: Может быть, твоя свинья любит его больше, чем тебя.
Стивенс: ??!
Стивенс: Это было неоправданное насилие, Донован.
Стивенс: Я отменяю твой свадебный подарок.
Галлахер: Я все еще не могу поверить, что Донован женится.
Сэмсон: Держу пари, Кэп следующий. Я видел, как он разглядывал кольца, когда мы проходили мимо ювелирного магазина в начале этого года.
Я: Ребята, вы же знаете, что я все еще вижу ваши сообщения, да?
Я: То, что я в отпуске, не значит, что я умер.
Адиль: Ты бросил нас ради юга Франции. Ты не имеешь никакого права голоса в том, что происходит в чате.
Стивенс: Я хочу свою свинью назад!
Стивенс: Ты обманул меня. Ты сказал, что приглашаешь его на приятную прогулку.
Я: Нет, я сказал, что везу его в Ниццу. Читай сообщения внимательнее.
Галлахер: Да, да. Может, вернёмся к более важной теме – чёртовой ЛЮБВИ, которая всех убивает? Сначала Донован, теперь Кэп. Мы мрём, как мухи.
Галлахер: Кто следующий? Сэмсон?
Сэмсон: Ха. Я холостяк по жизни.
Сэмсон: Ставлю на Уилсона. Ему нужно найти себе пару, и если он скоро не найдёт себе девушку, то умрёт от хронического синдрома синих яиц.
Ноа: Мои яйца – не твоё дело. Как и моя сексуальная жизнь.
Стивенс: У тебя ЕСТЬ половая жизнь? Честно спрашиваю.
Адиль: Если ты этого не сделаешь, мы все равно останемся с тобой.
Я: Оставьте его в покое.
Я: Ноа – красавчик, и любой женщине повезет с ним.
Стивенс: ???
Галлахер: ...
Я: Извините, это написала Бруклин. Она сидит рядом со мной.
Я: Стивенс, она также хочет передать тебе, что Трюфель очень доволен нашим пребыванием во Франции. Мы вернём его, как только вернёмся в Англию.
Я: P.S. Он выглядит ОЧЕНЬ МИЛО в полосатой рубашке и берете. Тебе стоит чаще подбирать ему аксессуары. — Бруклин
Адиль: Бруки, я люблю тебя, но девушкам в этом чате вход воспрещен.
Ноа: В таком случае, я девушка. Позвольте мне уйти и не добавляйте меня обратно.
Адиль: Нет. Мы не решили проблему твоих хронических синих яиц и отсутствия любви.
Адиль: Хочешь, чтобы я создал для тебя профиль знакомств?