«Тебе показалось, тут никого нет», — мысленно произнёс я, замерев с поднятой ногой.
Собака не поверила: постояв несколько секунд, опустила голову и медленно пошла в мою сторону.
Твою мать!
Я поднял было руку, но тут же опустил — рано, атака сорвёт всю операцию. Я стал аккумулировать ментальную энергию, но не успел.
— Здесь никого нет! — едва слышно прошептала идущая за мной Лиза, и ротвейлер снова остановился. Он ещё раз посмотрел на меня, а потом развернулся и вернулся на прежний маршрут.
Я показал довольной Лизе большой палец, и мы продолжили движение. Нас спалили ещё две собаки, и их снова отвадила Лиза, и в конце концов мы достигли второго забора. Он выполнял скорее декоративную функцию, и перелезть через него проблемы не составило.
— Ждите здесь, — скомандовал я.
— Удачи! — шепнула мне на ухо Лиза, и я направился к усадьбе.
У главного входа стояла солидная охрана, метрдотель и швейцары, а на всех окнах первого этажа были красивые, но очень прочные решётки. Поэтому в попытках найти вход я пошёл вокруг здания.
Обогнул почти полностью, но ничего, кроме ещё двух охраняемых входов, не нашёл. Единственной лазейкой оказалось незакрытое окно второго этажа, вот только располагалось оно на высоте метров десяти — хозяева явно любили большие пространства.
— Глянь, что там, — попросил я всё это время сидящую у меня в капюшоне Пыш.
Питомица молча спрыгнула на землю, и уже через секунду я перестал её видеть. Мимикрировать под цвет предметов она научилась виртуозно.
— Курилка, похоже, — через пятнадцать секунд сообщила Пыш. — Сейчас там пусто.
Отлично!
Я подошёл к стене и уже взялся за решётку на окне, занеся ногу, как вдруг снова услышал голос питомицы.
— Что прям так полезешь?
— А что?
— Ну, я так-то помочь могу.
— Да? Коротковата ты для верёвки.
— Почему обязательно верёвки? Смотри.
Питомица прыгнула на стену и тут же превратилась во что-то вроде выступа. Я осторожно поставил на него ногу, а потом перенёс весь вес.
— Точно не сорвёшься?
— Да я пятерых таких задохликов удержу, — пискнула Пыш. — Давай хватайся за что-то руками, и я чуть выше перемещусь.
Внезапная помощь питомицы пришлась очень кстати, и уже через несколько минут я достиг нужного окна и осторожно в него заглянул.
И тут же инстинктивно спрятал голову, чудом не навернувшись вниз.
— Чё там? — спросила Пыш, являющаяся тем самым чудом.
Отвечать не пришлось — подошедший к окну охранник запер его и с чувством выполненного долга снова ушёл. Гад такой.
— Всё ясно, — пискнула Пыш, — сможешь без меня пару минут провисеть? Я там видела внизу форточку открытую.
— Секунду. — Я схватился за подоконник и упёрся ногами в неровности стены. — Давай.
Пыш не ответила и, видимо, рванула с места, едва я поднял ногу.
Как оказалось, схватился я не очень удачно, и мышцы рук стали ныть уже через минуту, а ещё через две я начал подумывать о том, что бы такого сколдовать, чтобы не поломать ноги, когда упаду. По счастью, ещё через двадцать секунд окно приветливо распахнулись.
— Прости, там дверь была закрыта, пришлось другую форточку искать.
Я быстро шмыгнул в окно и запер его за собой.
— Ничего страшного! — Я погладил запрыгнувшую на плечо Пыш. — Спасибо.
Помещение действительно оказалось курилкой. Очень богатой курилкой. С чёрным ворсистым ковром на лакированном полу, разлапистыми люстрами под высоким потолком, столами из тёмного дерева и кожаными креслами.
— Найди его, — попросил я Пыш, и питомица стрелой метнулась к открытой двери.
Но тут же вернулась.
— Сюда идут! — сообщила она. — Мужик какой-то серьёзный и двое охранников.
Чёрт!
Я быстро огляделся и увидел под окном мокрые следы от моих сапог. Благо мы подобное предусмотрели, и под курткой у меня была большая и сухая тряпка. Я быстро вытер воду и как раз закончил, когда в проёме показалась тройка людей.
Телохранители остались снаружи, а гладковыбритый мужчина лет пятидесяти в очках и тёмно-синем костюме зашёл внутрь и направился прямо к тому столу, рядом с которым я стоял.
Более того, этому неприятному господину почему-то захотелось посидеть именно в ближнем ко мне кресле.
Я едва успел отойти, как он приоткрыл окно, положил на стол кожанный портфель, и уселся буквально в метре от меня.
Хорошо хоть дверь не закрыл!
Я уже направился было к выходу, но тут визитёр засунул руку во внутренний карман и достал из него аккуратно сложенный листок бумаги.
Любопытство не порок: я замер на полушаге. И не прогадал! Оказалось, что это список из восьми имён. И вторым в нём значился Павел Фёдорович Прокофьев, более известный мне как граф Б.
Мужчина прочитал список, убрал его в карман, после чего вытащил трубку и принялся долго и с удовольствием набивать её. Подавив в себе желание напомнить ему, что курение убивает, я продолжил терпеливо ждать.
И снова оказался прав — мужчина сделал первую глубокую затяжку, выпустил дым в потолок и громко крикнул:
— Илья, найди, пожалуйста, Кирилла Андреевича.
Есть! Это имя было первым в списке, а значит, следующим сюда придёт тот, кто мне нужен!
На ловца и зверь бежит!
Я очень медленно, стараясь даже не дышать, отошёл в угол и принялся ждать.
Глава 4
Кирилл Андреевич оказался пузатым и усатым графом лет пятидесяти. Он вальяжно вошёл, вальяжно сел, так же раскурил трубку, но самое хреновое: заговорщиком он не являлся. Ну, хреновое для меня, конечно, думаю, Фёдор Алексеевич этому факту очень бы порадовался.
В общем, из двадцатиминутного разговора двух аристократов я узнал только цены на некоторые товары, перспективы рынка строительных материалов и имя человека со списком. Это оказался граф Фёдор Константинович Цаплин, и он фигурировал в тетради Подушкина, содержание которой я выучил наизусть. Это был близкий друг мэра Оренбурга, князя Золотова, юрист отводил графу место координатора юго-восточного региона и, похоже, не ошибся.
Ладно, посмотрим, о чём они будут говорить с Прокофьевым.
Чтобы не затекли мышцы, я аккуратно сделал несколько шагов, подвигал руками и даже присел, а потом едва сдержался, чтобы не выругаться.
Оказалось, что имена в списке шли не по порядку и следующим Цаплин встречался с графом Беляниным. Оставалось только надеяться, что нужный мне человек придёт не самым последним, и что беседы с остальными