— Что...?
Его перебили поздравления команды и всей публики Легаси, пришедшей на собрание, и это дало мне шанс ускользнуть через боковую дверь.
Оказавшись снаружи, я прислонилась к кирпичной стене и жадно вдохнула прохладный воздух. Я заставила его остаться. Вынудила пойти на то, чего он не хотел, только потому, что он слишком боялся подпустить меня к огню.
А любовь ко мне? Как вообще это вписывается во всё происходящее?
— Что ты делаешь? — спросил Баш, выходя через ту же боковую дверь.
— Избегаю тебя, — честно ответила я.
— Хорошо. Тогда послушай человека, который годами мастерски тебя избегал — в этом городе это невозможно. — Он заслонил от меня солнце, нависая надо мной, и наклонился, чтобы встретиться глазами.
Может, было бы не так больно, если бы я не любила его так сильно.
— Тогда тебе стоит уехать. Это ведь всегда был твой план, да? А я всё испортила.
— Да, это был план.
— А признание в любви? Это было просто, чтобы я оставила команду?
Он поморщился. — Это была правда. Я всегда тебя любил, Эмерсон. Не было ни одного момента, с тех пор как я понял, что это за чувство, чтобы я не ассоциировал его с тобой. В детстве, в юности, во взрослой жизни… ты — моя. Моё начало и мой конец. Моё прошлое, моё настоящее и каждый день моего будущего, если ты просто выключишь свой пессимистичный мозг и поверишь мне.
— Но ты же не хочешь оставаться здесь, — упрямо возразила я, неспособная даже на секунду поверить, что он действительно меня любит. Я любила Баша — это просто было фактом. А вот его любовь ко мне… это означало боль и разрушение.
— Не хотел. На самом деле я собирался предложить тебе поехать со мной в Калифорнию.
— Да ну? — покачала я головой. — Только не смей играть со мной в игры.
— Игры? Я рискую — ради нас — готов погрузиться в это и отдать всё, что у меня есть, а ты обвиняешь меня в том, что я играю?
— Это ведь не первый раз, когда ты облажался...
— Не продолжай, — рявкнул он. — Это притяжение между нами? Этот огонь, что вспыхивает с первого прикосновения и сжигает нас? Это даже не десятая часть того, насколько глубоко, опасно, безоговорочно я тебя люблю.
Он не стал ждать моего ответа — просто поднял меня и закинул себе на плечо, направляясь по Мэйн-стрит. Любой мой протест был бы бессмысленным — он всё равно продолжал бы идти. Так что я решила сохранить силы и саркастично махала рукой людям, которые провожали нас восторженными криками после собрания.
Мы прошли мимо его Ровера. Теперь я начала немного волноваться. Куда мы вообще...
Он распахнул дверь Chatterbox и уверенно прошёл сквозь толпу к задней стене. — Я не в настроении есть блины, Баш! — фыркнула я.
— И отлично, потому что мы не есть пришли, — согласился он, опуская меня вниз, прижимая к себе, пока я не соскользнула по его телу до пола. — А для того десерта, который я хочу, нам понадобится уединение. И голая ты, — прошептал он мне на ухо, и разряд чистого электричества пронёсся по моим нервам.
Да, пожалуйста.
— Теперь смотри сюда, чтобы я мог вытащить тебя отсюда… и насладиться этим десертом.
Он наклонил мою голову и указал на новую надпись на стене:
Себастьян любит Эмерсон.
Вот она — вырезанная прямо в истории нашего города. Он сделал это до собрания, до того, как я вызвалась… потому что он действительно меня любит. Глаза защипало от слёз, и я безуспешно пыталась их сморгнуть.
— Никаких слёз, — тихо сказал Баш, стирая сбежавшие слезинки большими пальцами. — Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, клянусь. Эмми, я знал, что если ты не поедешь со мной, мне придётся остаться. Я просто не смогу уехать, оставив тебя. Не тогда, когда ты — мой воздух.
— Ты жертвуешь всем ради меня, — прошептала я.
— Я приобретаю всё — благодаря тебе, — возразил он, прижимаясь губами к моим. — Если Спенсер может быть здесь, может терпеть моё присутствие после всего, что я натворил, значит, я справлюсь с виной. А если я смогу любить тебя так, как ты заслуживаешь, значит, я смогу быть счастлив и здесь. Я могу быть счастлив где угодно, если знаю, что возвращаюсь домой — к тебе.
Я поднялась на цыпочки и поцеловала его, боясь, что моё сердце просто взорвётся, если я хоть чуть-чуть сильнее полюблю его в этот момент. — У тебя всегда будет кто-то, к кому можно вернуться домой, — пообещала я в его губы.
— Да уж, давно пора! — крикнула Агнес из-за стойки, когда Баш вынес меня из закусочной.
Но это было вовсе не поздно. Раньше мы были слишком молоды, мы не знали, кем нас сделает этот мир. Теперь мы были готовы. Мы выросли… но по-прежнему идеально подходили друг другу.
На выходе Баш пнул нижнюю петлю двери, а потом дёрнул её обратно на место, не выпуская меня из рук.
Она закрылась с идеальным, высоким скрипом.
Эпилог
Эмерсон
9 месяцев спустя
Нам нужно было больше диванов.
Команда Hotshot из Легаси, более известная как «Группа с ещё-неопределённым-названием», заняла каждый клочок мягкой мебели в общей комнате, а потом расселась на полу, украдкой поглядывая друг на друга, приглядываясь, прикидывая.
Для одних, например, для тех, кого Баш привёз из Калифорнии, это был новый старт — новая команда в другом штате. Для наследников же это было возвращение домой, которого они ждали почти одиннадцать лет.
— Я же говорила, что мест не хватит, — сказала я Башу, закрывая мини-жалюзи, отгораживая нас от всех за пределами его офиса.
— Закажи ещё диванов, — сказал он, обвивая меня руками за талию сзади.
— Только не вздумай...ммм, — простонала я, когда его губы коснулись моей шеи. — Себастьян Варгас, там же люди.
— Эмерсон Кендрик, единственный человек, который меня волнует — в этой комнате, — прошептал он, проводя языком по моей коже. Желание пронеслось по телу, как волна.
— Так нечестно. Ты же знаешь, что это моё слабое место, — прошептала я, выгибаясь так, чтобы моя попа прижалась к его уже затвердевшему члену.
Он поднял нижнюю часть моей блузки и погладил ладонью мой обнаженный живот. — Вся ты — моё слабое место. Не думаешь, что это несправедливо?
Его пальцы скользнули по краю моих шорт, расстегнув пуговицу. — О Боже, — застонала я, когда они скользнули по резинке моих трусиков, прежде чем погрузиться в мои складки,