Он наклонил мою голову и поцеловал меня глубже, а я выгнулась дугой, приподнимаясь на носочках, чтобы быть ближе. Его рука переместилась на мою спину, и он стал исследовать линии моих губ, сосредоточившись на них так, будто кроме этого поцелуя ничего не существовало.
Внутри меня нарастала жажда, неистовая в своем требовании, а поцелуй все продолжался и продолжался. Ноа держал меня в напряжении, меняя темп — то жесткий и глубокий, то мягкий и игривый, покусывая зубами мою нижнюю губу и успокаивая ее жжение движением языка.
Никогда еще поцелуй не опьянял меня так сильно.
Больше. Мне нужно было больше.
Я переместила руки с его шеи на край рубашки и потянула.
— Джорджия? — спросил он между поцелуями.
— Я хочу тебя, — признание прозвучало шепотом, но я сказала это. Выложила свою правду на блюдечке с голубой каемочкой, чтобы он принял или отверг ее.
— Ты уверена? — его темные глаза изучали мои в равной степени с тревогой и заботой, в них была какая-то дикая нотка, словно его самоконтроль был таким же хрупким, как и мой.
— Уверена, — я кивнула — на случай, если слов окажется недостаточно, и провела языком по припухшей от поцелуев нижней губе, когда в голову закралась непрошеная мысль. — Ты хочешь... — это могло стать одним из самых неловких моментов в моей жизни, если бы я неправильно поняла сигналы.
— А как ты думаешь? — он притянул мои бедра к себе, и я почувствовала, как он напрягся между нами.
— Я бы сказала, что да, — спасибо, Господи.
— Просто чтобы не было путаницы, — его пальцы проследили линию моей челюсти. — Я хотел тебя с той первой секунды, когда увидел в книжном магазине. Не было ни одного момента, когда бы я не хотел тебя, — если его слова не заставили меня растаять, то его глаза — точно.
— Хорошо, — я улыбнулась и снова потянула его за рубашку.
Он завел руку за голову и одним плавным движением стянул с себя рубашку, оставшись голым по пояс.
У меня пересохло во рту. Каждая линия его торса была четкой, а мускулы покрыты нежной, приятной для поцелуев кожей, на которой красовались чернила. Этот мужчина воплощал в жизнь все мои фантазии. Я провела пальцами по рельефным выступам его груди и живота, мое дыхание становилось все более прерывистым с каждым пройденным дюймом, а затем я остановилась на глубокой впадине, которая исчезала в его джинсах.
Когда я наконец вернула свой взгляд к его глазам, от голода, который я там обнаружила, у меня ослабли колени.
Он захватил мой рот в очередном поцелуе, унося все логические мысли с каждым толчком и движением его языка по моему.
Мы оторвались друг от друга ровно настолько, чтобы моя кофта оказалась рядом с его, а затем наши губы снова слились, словно это был не просто поцелуй, а кислород. Мои руки потянулись к ширинке его джинсов.
Он поймал мои руки.
— Мы можем сделать это медленно, — даже его хриплый голос возбуждал меня.
— Быстро. Здесь. Сейчас, — нетерпение, пробивающееся сквозь меня, не могло быть удовлетворено ничем иным, кроме как горячим и жестким прикосновением.
Звук, который он издал, напомнил мне рычание, прежде чем он накрыл мой рот своим и поцеловал меня до потери сознания. Мы сплелись в клубок рук и губ, снимая обувь, прежде чем Ноа схватил меня за задницу и приподнял, словно я ничего не весила.
Мои ноги обхватили его талию, а лодыжки я закрепила на его спине, пока он нес меня из кабинета, поднимаясь по лестнице без малейшей заминки. Его мышцы напряглись, когда он шел по коридору в мою спальню, но его поцелуй не прекратился.
Ноа приподнялся надо мной, и его руки скользнули за мою спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Он тоже оказался на полу, а за ним последовали мои джинсы.
— Черт возьми, ты прекрасна, — трепетно произнес он, опустившись на колени, скользнув пальцами по моей шее, по ложбинке между грудью и по животу к тонким бретелькам нижнего белья. Моя кожа покалывала от его прикосновений.
Я мысленно похвалила себя за то, что утром решила надеть розовые кружевные стринги, но потом и они исчезли, кружевную ткань быстро сменил его рот.
— Ноа! — закричала я, запустив одну руку в его волосы, а другой вцепившись в одеяло, чтобы не упасть.
Черт возьми, язык этого мужчины был волшебным. Он ласкал меня плавными движениями, обнимая мои бедра, когда я начала извиваться под ним. Наслаждение было слишком интенсивным, слишком всепоглощающим, слишком диким, и оно только усилилось, когда он ввел в меня сначала один, а потом два пальца. Я сжалась вокруг него, мои глаза закрылись от натиска, моя шея выгнулась, когда он начал двигать ими. Со мной никогда такого не было. Никогда. Как я жила без этого отчаянного желания, которое заставляло меня пылать? Я не просто хотела его, я нуждалась в нем.
Огонь, который он разжигал в моем животе, закручивался, как пружина, с каждым прикосновением, с каждым нажатием его пальцев, пока мои бедра не задрожали, а мышцы не напряглись. Затем он втянул мой клитор между губами, и я взорвалась, оргазм захлестнул меня длинными, мощными волнами, заставив выкрикнуть его имя.
Он прижался поцелуем к моей внутренней стороне бедра, а затем приподнялся надо мной с довольной улыбкой — как будто он только что испытал оргазм всей своей жизни, а не я.
— Я мог бы делать это каждый день и все равно хотел бы большего.
Пламя потребности снова вспыхнуло, яркое и голодное.
— Ты мне нужен, — я запустила пальцы в его волосы и притянула его рот к своему, целуя его долго и настойчиво.
Мы оторвались друг от друга лишь для того, чтобы он разделся догола, в то время как я откровенно любовалась его задницей. Он достал из бумажника презерватив и бросил кожаную вещь на груду джинсов у своих ног.
Я села, взяла у него упаковку, разорвала ее и надела презерватив на его член, погладив его один раз, прежде чем он застонал и взял мои руки в свои.
— Скажи мне, что ты уверена, — его слова были тихими и отрывистыми, когда его взгляд встретился с моим.
— Я уверена, — я слегка потянула его за руку, побуждая его вернуться ко мне.
Он понял намек и придвинулся ко мне, чтобы оказаться рядом с моими