— Обещаешь? — прищурилась она, сверкая этими своими синими глазами.
— Пахну дымом и выжат до последней капли, но цел. Вообще собирался домой, но подумал, что, наверное, ты сегодня работаешь...
— И что я надрала бы тебе задницу, если бы ты не сказал, что вернулся.
— Я мог бы просто написать.
— Это не то же самое. — Её улыбка стала такой яркой, что ею можно было осветить весь мир. — Я рада, что ты дома.
— Я тоже. А Зевс скучал?
— Твой хаски — самый капризный нытик из всех собак, что я знала, но да, он доволен и накормлен лакомствами у тебя дома.
— Он большой ребёнок, — признался я.
— Прямо как его хозяин, — поддразнила она.
— Эйвери, ты вообще собираешься работать? — крикнула с бара Меган своим прокуренным голосом. Её возраст был неуловим — где-то около пятидесяти, и с тех пор, как я приехал сюда семь лет назад, она совершенно не изменилась.
— Да, — откликнулась Эйвери. — Прости, мне нужно идти.
— Знаю. Всё в порядке. Увидимся завтра...
— Рив! — закричала Аделин, бросаясь ко мне с запутанными волосами и царапинами на худых коленках.
Я легко подхватил её и крепко обнял. — Привет, Адди! А ты что здесь делаешь?
Она отстранилась и взглянула на Эйвери. — Я должна была остаться со Стеллой, но она уехала с родителями.
Я кивнул и посмотрел на Эйвери, которая прикусила губу. Я знал, что ей не нравится приводить Аделин сюда — ей всего тринадцать — но ещё меньше она любит оставлять её дома одну с их отцом.
— Почему бы тебе не переночевать в моей гостевой комнате? — предложил я.
Её глаза широко раскрылись от радости. — Можно я посмотрю «Игру престолов»?
— Нет, — ответил я. — Но, кажется, у меня есть все серии «Стрелы».
— Ладно, меня это устраивает. Стивен Амелл горячий.
— Если ты так говоришь, — улыбнулся я ей. Аделин всегда умела вызвать у меня улыбку.
— Ты правда не против? — спросила Эйвери, нервно теребя руки.
Я хотел взять её лицо в руки, провести большими пальцами по скулам и нежно поцеловать её в губы. Вместо этого я сжал её руку. — Это не проблема. Почему бы тебе не зайти, когда закончишь? Переночуй с Аделин, а утром мы пойдем завтракать.
Она кивнула с улыбкой. — Да. Я заканчиваю в два и тогда приду.
Я бы сказал что угодно, лишь бы увидеть Эйвери такой — беззаботной и счастливой. Она всегда была красива, но эта улыбка делала её настоящей красавицей, и мне никогда не было достаточно.
— У тебя есть ключ, так что просто заходи. Адди, готова?
— Да!
Я рассмеялся над её восторгом. — Ладно, но не слишком радуйся. Зевс, наверное, захочет спать с тобой в кровати, а он большая хвостатая обжора.
— Ну, зато он тёплый и уютный.
— Это точно, — согласился я, а потом снова повернулся к её старшей сестре. — Увидимся утром?
Она кивнула и встала на носочки, чтобы обнять меня. Это был единственный способ преодолеть разницу между моими метр девяносто пять и её метром шестидесяти восьми. — Спасибо, что заберешь её, — сказала она, обнимая крепко. — Я просто не могла оставить её там одну. Он по ночам становится таким злым.
Когда выпьет.
— Не за что. — Я обнял её в ответ и дал ей выскользнуть из моих рук.
Потом я отвёз Аделину домой.
— Мне нравится твой дом, — сказала она, когда мы поднимались по ступенькам на крыльцо.
— Он не такой большой, как ваш, — ответил я, вставляя ключ в замок. Я построил дом сам — ну, с Бишопом и наёмными рабочими, конечно — и мне нравился его традиционный стиль бревенчатого сруба, но я понимал, что он не поражает размерами.
— Он больше похож на настоящий дом, — сказала она, когда я открыл дверь.
— Уф! — Воздух вышел из лёгких, когда Зевс вылетел из дома и сбил меня с ног. Все свои пятьдесят с лишним килограммов он плюхнул на мою грудь и начал вылизывать лицо, жалобно поскуливая. — Да, я тоже скучал, дружище, — сказал я, поглаживая его густую шерсть.
Он посмотрел на меня своими строгими голубыми глазами, будто я мог повлиять на то, сколько длился пожар, и дал мне встать. Я помассировал ему голову ещё пару раз — и он начал прощать меня. — Вернись, когда закончишь, — сказал я ему, и он понёсся в лес. Есть кое-что хорошее в том, чтобы жить на своих четырёх гектара.
Я поднёс два пальца к губам, а потом приложил их к обрамлённой фотографии отца, висящей у входа. Некоторые ритуалы нужно сохранять — и этот был именно таким. — Я дома, пап, — сказал я.
— Зачем ты это сделал? — спросила Адди.
— Потому что я всегда говорю ему, что добрался, когда возвращаюсь с пожара, — ответил я, затаскивая сумку в дом.
— Потому что он не вернулся? — спросила она.
Невинный вопрос застал меня врасплох.
— Верно. Он погиб вместе со всей своей командой Hotshot, когда пожар уничтожил наш родной город.
Она посмотрела на фотографию моего отца в экипировке, потом снова на меня. — Сколько лет назад это было?
— Десять. Через пару недель будет ровно десять.
— Это грустно. Мне жаль.
— Спасибо. Тяжело терять родителей, правда?
Она кивнула: — Но я почти не помню маму, так что… — Она пожала плечами.
— Не думаю, что от этого легче. Потеря остаётся потерей.
Она снова взглянула на фото отца. — Он был красивым.
— Моя мама точно так считала. — Они любили друг друга так сильно, что я с тех пор знал: сам на меньшее не соглашусь. — Твои вещи всё ещё в том комоде, — сказал я, когда Адди прошла в гостиную. Это была не первая её ночёвка у меня, пока Эйвери работала, и я знал — не последняя.
— Спасибо! — крикнула она, весело поскакав в гостевую комнату с семидесятидюймовым телевизором, который я в основном для неё и купил.
Как бы сильно я ни любил Эйвери, я был безнадёжным перед Аделиной.
Зевс заскулил у двери, и я впустил его, потом отнёс сумку к стиральной машине. Как всегда, вся моя одежда пахла дымом. Меня это особо не тревожило — пока не возвращался домой. Как только переступал порог, не мог дождаться, когда избавлюсь от запаха дыма с вещей, с волос, с кожи. Я закинул одежду в барабан, засыпал стиральный порошок и запустил машинку. Надеюсь, запах уйдёт с первой стирки.
Чтобы избавиться от него самому, понадобился долгий душ.
После этого я открыл пиво, включил новости — чтобы быть хоть немного в курсе происходящего — и открыл ноутбук, проверяя соцсети. Зевс