Но это крайний вариант. Я не собирался отдавать Роберту свой класс.
— С-сергей Викторович, прошу извинить, но меня самого очень срочно вызвали, можно сказать, на ковёр! — развёл руками директор и тут же поспешил добавить: — Но заодно решение принято, и оно вполне себе компромиссное! Да-да! сейчас Соломон Адамович подойдёт, и мы все отлично обсудим этот вопр…
— Соломон Адамович? Этот за… кхм, завуч тоже здесь будет? — удивился я.
— Да, конечно, — закивал директор. — Господин Вельцин просто задержался, чтобы переговорить с некоторыми членами попечительского совета…
— Это с кем? — спросил я.
А то Палыч явно не спешил раскрывать подробности. Быть может, он и отправил Соломона переговорить с кем-то? Представить сложно, но вдруг? Хотя это всё догадки.
— Его подозвали к себе граф Белов и барон Колесников, — пояснила Лена.
Граф Белов — это отец Аристарха и Алисы, которые учились во втором «А» классе и были его неформальными лидерами. Я не слишком вдавался в местную политику, но вроде как Беловы соперничали с Красновыми по влиянию. А сам Белов то ли обладал девятым рангом, то ли был в шаге от него.
Я заметил мимолётную усмешку на лице Громова. А ещё его жадный взгляд на Лену продолжал действовать мне на нервы. Глаза гадёныша так и блестели.
— Но решение вы уже знаете и без завуча, верно? — предположил я.
— Ну да, — кивнул Василий Палыч.
— Так давайте не тянуть кота за яйца и решим всё как можно быстрее, — сказал я. — Уверен, Соломон Адамыч тоже не горит желанием задерживаться здесь больше, чем следует.
Я даже постарался улыбнуться, потому что Лена совсем уж напряглась из-за гнетущей обстановки. Кажется, немного помогло.
— Ну… ладно, — директор мельком взглянул на Лену, и та кивнула. Затем он продолжил сбивчиво и затянуто объясняться, словно хотел оттянуть момент: — В общем и целом, я объявил все нюансы этого щепетильного дела, попросил учесть ваши пожелания, Сергей Викторович, и, конечно же…
— В общем! — прервала директора Лена. — Сергей Викторович, попечительский совет меценатов и инвесторов решил провести открытый урок, чтобы родители второго «Д» убедились в достаточной квалификации господина Громова.
Лена натужно улыбнулась и всем видом просила меня не реагировать слишком остро. А Громов, зараза такая, самодовольно ухмыльнулся и выпятил грудь, продолжая сверлить её взглядом.
Роберт и не подозревал, что я вот-вот уже готов отринуть все правила приличия и уже подыскивал подходящее окно, с помощью которого мог бы это сделать.
И вот уж удивительно! Все они подходили как нельзя лучше!
Конечно, устраивать сцену сейчас я не собирался. Такие вопросы стоит решать наедине, а не в присутствии коллег или детей.
Всё-таки я живу не первую жизнь и уже хорошо понимаю, когда эмоции к месту, а когда нет. Поэтому умел носить маску не хуже Роберта.
И как бы это парадоксально ни звучало, но работа учителем мне и понравилась за возможность снять маску хладнокровного бойца. Здесь я был в своей тарелке и почти не притворялся. Здесь не решались вопросы о судьбе чуть ли не всего мира, где дрогнувший глаз мог рассказать обо всех твоих страхах на переговорах.
Ну, разве что Соломону я иногда улыбался, и то ехидно.
— Да-да, — кивнул директор. — Роберт Демьянович, вы же не против продемонстрировать свои навыки?
— Конечно нет, господин директор! — гордо заявил Громов. — Почту за честь и даю слово оправдать возложенные на меня надежды!
— А если ученикам не понравится новый учитель и он не справится с классом? — задал я ещё один вопрос.
Причём теперь говорил совершенно спокойно. Как чаще всего и вёл себя на важных переговорах.
Судьба «Д» класса была для меня не менее важна, чем спасение какой-нибудь столицы от иноземных захватчиков. А как-то раз мне приходилось прорабатывать стратегию именно для такого задания. И ещё с генералами согласовывать, чтобы одобрили.
Громов растерял улыбку и стрельнул в меня недовольным взглядом.
— Тогда, конечно же, решение о назначении будет пересмотрено, — кивнул директор.
— А если я просто-напросто откажусь становиться классным руководителем второго «А»? — задал я ещё один вопрос.
На который ответил, к сожалению, не директор и даже не Лена.
— А если вы откажетесь, — прогремел ядовито-довольный голос Вельцина. — То вопрос о компетентности директора академии будет поднят незамедлительно!
Завуч как раз вошёл в аудиторию и всем видом давал понять, какое у него, Хаос раздери ублюдка, замечательное настроение.
Он прошагал к столу и с приветствием кивнул:
— Господин Громов.
— Господин Вельцин, — почтительно ответил Роберт.
И они как-то странно переглянулись. Всего на миг, но я успел это уловить, будто их связь куда больше, чем они хотят показать.
А я в таких тонкостях ещё в прошлой жизни научился разбираться. Банальная насмотренность.
— Если Роберт Демьянович справится со вторым «Д» на открытом уроке, — заключил Вельцин, — то не будет никаких препятствий для назначения его классным руководителем. И вашего, господин Ставров, последующего назначения на позицию руководителя второго «А».
— А как же Аркадий? — уточнил я, едва не назвав его Аркашей.
— Аркадий Самуилович… — тут Вельцин немного скривился. — Не оправдал наших ожиданий. Признаю, это моя вина целиком и полностью. Но ему уже нашлось другое место в стенах нашей академии, поэтому можете не волноваться за коллегу.
Я и не волновался так-то.
— Так что поздравляю, Сергей Викторович, — осклабился Вельцин. — Вы показали удивительный результат всего за один триместр. Вас заметили и желают наградить подобающим способом. Это, можно сказать, большущий шаг в карьере преподавателя!
Соломон поздравлял словами, смысл которых был совершенно иной. Похоже, я понял, что именно задумал этот лысый старикашка.
Но пока что я решил промолчать. Те слова, что приходили на ум, было неприлично озвучивать в присутствии дамы. А я и так изо всех сил старался оградить её от худшего.
Бедняжка и так вся волновалась. Она беспокоилась за детей. Беспокоилась, как бы я не сорвался на эмоциях. Хотя последнее даже немного возмущало.
Я ж сама рассудительность, разве не видно? Окна-то до сих