— Жалко. Жалко все оставлять.
Сказала задумчиво, снимая найденный передник и убирая за ухо распущенные волосы. Даже не заикнулась ни разу.
— Жалко, — согласился я. — Здесь мы какие-то… другие, что ли.
— Настоящие, — подсказала она.
Я кивнул. После тяжело вздохнул и поглядел на лихо. А та, сложив передник на стул, шагнула в портал. И я вслед за ней.
Не успели мы очутиться в крохотном домике на краю Фекоя, как мне чуть ли не на грудь кинулся заплаканный Митя. Словно только того и ждал, что появится кто-нибудь, кому можно пожаловаться.
— Дяденька, дяденька! Где же ты пропадал? Там дядя Гриша… Он с ума сошел.
— Чего? — только и смог выдавить я из себя.
— Он дяденьке Анфалару вызов бросил. Хочет стать правителем Фекоя.
Я поглядел на лихо, а та лишь развела руками. Мол, а чего ты хотел. Я кивнул, одновременно медленно моргнув и долго не открывая глаз. Словно надеясь, что, когда подниму веки, все это окажется дурным сном. Не оказалось.
— Ну что, Юния, понеслась…
Глава 7
Если бы чуры, которые видели много всякого во всех мирах, вдруг решили бы провести конференцию по вопросам стабильности, то от Фекоя на ней обязательно должен был бы присутствовать свой представитель. Каждый раз, когда я тут оказывался, выяснялось, что несмотря на все многообразие изменений во Вселенной, в городе практически ничего и не меняется. Ну, там стена чуть треснет, так в следующий раз ее подмажут. Наемники встанут лагерем, но после так же ушуршат в закат. Фекой же, казалось, будет стоять как ныне и через сто, и через тысячу лет. Со своими разномастными и немного унылыми домами, жителями в серых одеждах, мерзким крестсежем, которым несло из каждого закоулка, дымом мертвых деревьев, от которого вязало на языке.
Нет, конечно, в Фекое была своя особая притягательность, эдакая неспешная патриархальность. Думаю, сюда бы с огромным удовольствием сбегали на пару дней жители мегаполисов, чтобы просто выдохнуть и немного отдохнуть от постоянной нервотрепки на работе. Ключевое слово — пару дней. Как тут до сих пор выживала Алена — для меня оставалось загадкой. Видимо, Анфалар нехило компенсировал все неудобства чем-то другим. В эти дебри я лезть не хотел, потому что вот меньше всего хотелось размышлять об интимной жизни этой парочки.
Таким неторопливым, застывшим во времени и потерявшим всякие амбиции к жизни мне запомнился старый добрый Фекой. Теперь… что-то незримо изменилось. Это я понял даже не по пустынным улицам, а по чему-то необъяснимому, витавшему в воздухе. Страху? Тревоге? Безнадеге?
Хотя Митя меня уже вводил в курс дела, весьма невеселого, как выяснилось. Нет, я подозревал, что у законченных алкоголиков без выпивки начинается «белочка». Но чтобы она так проявлялась…
— Еще до того, как от нас ушли наемники, дядя Гриша заработал кучу серебра. Не знаю сколько, но очень много, несколько мешков. А еще у нас постоянно кто-то был, в основном наемники. Они приносили какую-то местную горькую водку. Пить ее почти невозможно, но по мозгам била знатно.
— Митя, давай к сути. Меня твои алкогольные похождения не сильно интересуют.
— Короче, наемники быстро ушли. Буквально на второй день. И дядя Гриша стал страдать. У местных выпивки мало, да больше того, дяденька Анфалар запретил ее дяде Грише продавать. А тот рассердился. Полдня дулся, а потом…
Говорить, что случилось, лесному черту не пришлось. Во-первых, я догадался. Все-таки область прогнозирования у меня была неплохой. Во-вторых, вскоре увидел. Фекой, по сути, был крохотным поселением, которое называют городом исключительно из-за уважение к жителям. Что тут — несколько улочек, которые упирались в главную, ведущую к холму. Именно на нее мы и выбрались и сразу увидели, где сейчас находятся все жители.
Они столпились вокруг крохотного рыжего солнышка, которое взобралось на перевернутую бочку. Конечно, было далековато, но я разглядел раскрасневшееся лицо Григория. Я его таким взбудораженным не видел, даже когда пытался приобщить к спорту путем зарядки. Эх, Анфалар, Анфалар, хороший ты мужик, но некоторых базовых вещей не понимаешь. Спросил бы, я бы тебе сказал — у чужан когда-то уже пытались ввести «сухой закон». И ничем хорошим там подобное тоже не закончилось.
Правителя я, кстати, нашел довольно легко. Он стоял с железобетонным лицом у самого подножья холма, вместе с многочисленными стражниками, которые широкой цепью облепили толпу. Такое ощущение, что они охраняли пустые здания от людей, готовых вот-вот хлынуть вниз. О себе бы беспокоились, наивные. Если сейчас эта бомба разорвется, едва ли поможет промысел. Либо если и поможет, то в обозримом будущем Анфалару некем будет управлять.
— Юния, в Трубку, — скомандовал я. — Если что пойдет не так…
— То что, мне чужан сс… давить?
— Нет, конечно. Просто импровизируй. Погнали.
Сначала я, конечно же, подошел к Анфалару. Во-первых, он банально находился ниже, а к Григорию еще поди проберись через внезапно образовавшийся электорат. Во-вторых, мне нужно было уточнить, все так плохо, как я думаю, или мне показалось.
— Матвей, — сделал Анфалар то, что почти никогда не делал — улыбнулся. — Как я рад тебя видеть.
— Да уж подозреваю как. Что у вас тут происходит?
— Дебаты.
— Чего? — немного растерялся я. В скуггском слово отсутствовало, потому правитель Фекоя произнес его на моем родном языке. Не думал, что на чужбине буду не рад услышать русский.
— Григорий сказал, что по принципам демократии и общечеловеческой свободы каждый житель вправе выбрать себе достойное существо, которое будет представлять его во главе города.
Судя по той скорости, с которой Анфалар произнес эту речь, он ее явно выучил. И скорее всего, слышал не раз.
— Еще он говорил что-то про расширение дорог, замену бордюров, улучшение социально… Это я вообще не понял. Да что там, он все время говорит, не знаю, как язык не отсох. Вон, послушай, — махнул правитель Фекоя.
— У вас есть права, дорогие мои друзья.
Я невольно усмехнулся. Гриша стоял в довольно узнаваемой позе, вытянув одну ладонь вперед, а второй держась за толстовку в районе груди. Если бы он резко стал картавить, а «друзья» заменил на «товарищи», меня бы разобрал дикий хохот.
— Каждый из вас заслуживает лучшей жизни. Хватит питаться мерзким крестсежем, я гарантирую, что когда стану правителем этого славного города, то раз в неделю каждый из вас будет получать сладкую тыкву, не помню, как она называется. А еще