— Нираслав, давай еще раз поподробнее, какой выплеск силы может повлиять на яйцо?
— Одновременная смерть множества кронов. Или, к примеру, одного, но невероятно сильного. Вот, если бы Стынь внезапно погиб близ Оси…
— Этот момент мы уже упустили. — отмахнулся я. — Подгадать смерть большого количество воинов тяжело, у нас же нет небольшой атомной бомбы. А вот смерть сверхсущества, пусть не Стыня, но по силе хоть немного приближенного к нему. Например…
Я не договорил, встретившись с заинтересованным взглядом Нираслава. Тот понял, о чем я, однако тоже не торопился озвучивать нашу новую цель. Словно речь шла о злом волшебнике, имя которого нельзя произносить.
Нираслав сощурился, отчего его лоб еще больше нахмурился, а сам он стал похож на уставшего мудреца.
— Это может сработать.
— Может сработать, — передразнил я чура, со злости пнув ближайший камень. К моему счастью, он проскакал немного, но не упал вниз. — Это не план, а безумие. Мы должны сделать так, чтобы Царь царей прорвался к Оси, после чего убьем его. С помощью каких сил, скажи, пожалуйста?
Нираслав молчал. Наверное, потому, что у него тоже не было ответа на этот вопрос. Еще недавно у нас под рукой имелась сила, которая могла бы помочь в борьбе с нежизнью, но теперь мы лишились ее.
Я смотрел на плывущие внизу волны хиста, способные снести любую преграду на своем пути, и пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы не рухнуть в пучину отчаяния. И, если честно, не получалось. У нас не было ни единого шанса на спасение.
— Пойдем готовиться к неизбежному, — сказал я Нираславу.
Терпеливый чур, которого можно было бы поставить в пример всем стоикам мира, покорно протянул мне руку, встав на один из камней «портала». И никаких сомнений или терзаний у него, тогда как я опять ставил произошедшее себе в вину. Что, если надо было нарочно отсрочить процесс возвращения Царя царей? Переместить Кусю с ее супругом, пожертвовав своим миром. А когда первожрец спохватился бы, все было уже закончено.
Я скрипнул зубами, потому что подобные размышления теперь не имели никакого смысла. Ничего не изменить. Надо работать с тем, что есть. Проблема в том, что в наличии практически ничего и не оказалось.
Впрочем, и стоять тут дальше, глядя на крестовый поход нежизни, смысла не было. Потому я коснулся Нираслава, и мы в тот же момент очутились в огромном зале Оси. Чур почти сразу куда-то исчез — просто шагнул в сторону и мгновенно растворился среди своих же сородичей. Я же огляделся и заметил лихо, которая по моему совету теперь держалась подальше от средоточия мира. Юния выглядела усталой, как воспитательница детского сада, второй день работавшая в две смены. Хотя, по сути, так оно и было. И только сейчас в голове щелкнуло.
Произошедшее со Стынем было не случайностью, а скорее подсказкой для меня. Я знал, чего больше в жизни хочет Юния, и теперь в голове возникла мысль, что ее мечта не такая уж неосуществимая. Вопрос только в цене того, кто подобное попросит. Самое дорогое, что было у Стыня — рубцы? А что у меня? Вот так сразу и не скажешь. Жизнь?
Что самое неприятное, я не мог сказать лихо все это сейчас, чтобы не дарить ей надежду, которая может рассыпаться в прах. Ведь мы едва ли доживем до этого светлого момента.
— Как всс… се прошло, Матвей? — встрепенулась лихо, подавшись мне навстречу.
— Стыня больше нет, — ответил я одновременно и правду, и в то же время слукавил.
Юния кивнула.
— Так будет лучше. Его сс… сила могла обернуться против нас.
— Это еще не все. Неживые идут, день-два и будут здесь. Царь царей решил бросить все свои силы в лобовую атаку. У нас нет никаких шансов.
— Никаких, — почему-то это известие развеселило лихо. — Но это не значит, что мы не будем сс… сражаться.
— Сражальщики, блин, — вздохнул я. — И много мы тут навоюем?
— Посмотрим, — чересчур легкомысленно бросила Юния. Даже непохоже на нее… — Главное, что всс… се мы вместе.
Она явно хотела сказать что-то еще, даже подняла руку, желая коснуться меня и открыла рот, однако довольно быстро смутилась, заметив кого-то за моей спиной. Этим кем-то оказался Митя, с глазами Григория, который узнал об объявлении «сухого закона».
— Дяденька, там такое… Сначала появился наш чур, который умный на вид, с морщинистым лбом, но ненадолго, взял несколько своих товарищей и снова исчез. Потом часть из этих чуров вернулась, они стали говорить что-то про про деревню у горы и подкрепление. Я даже сбегал к выходу из пещер, чтобы посмотреть, и там действительно, ну это, подкрепление. Здоровенные такие. А еще тот дяденька, который кощей и которого огонь не берет.
Я даже не пытался остановить этот поток сознания, разве что на ходу успевал вычленять нужную информацию. К примеру, под понятие «нашего чура» мог попасть только Былобыслав, да и то с большой натяжкой. Впрочем, когда черт обмолвился о Лео, я понял, что мои подозрения верны и речь шла именно о нем.
Если Былобыслав забрал несколько своих товарищей, значит, он не смог переместить кого-то в одиночку. А это не то чтобы немного любопытно, это офигеть как интересно. Что же там случилось такое, что понадобилась дополнительная помощь для транспортировки? Они БТР сюда пытались переместить?
— Матвей, ты чего стоишь, давай ключ досс… ставай!
Я действительно сегодня подтупливал. Был почти как гордая птица ежик — пока не пнешь, не полетит. Потому только после подсказки достал артефакт и направился к ближайшей небольшой «двери-обманке». Кстати, о том, что произошло нечто неординарное, мог бы догадаться и сам, если бы оказался чуть более наблюдательным. Как только Куся снесла яичко, главный зал походил на развороченный муравейник — везле кишели лобастые коротышки. И это с учетом того, что у них были какие-то свои директивы по поводу нахождения близ средоточия. Теперь большая часть чуров исчезла, остались лишь те, кто занимались обслуживанием Оси и уходом за грифонами. Если в каком-то месте убыло, значит, в другом прибыло. Тот самый закон относитель… в смысле, сохранения энергии. Вот, а говорят, что жизнь меня ничему не учит.
В одно мгновенье, еще до перехода, все вокруг будто бы изменилось. Словно нас выдернули из старого, покрытого паутиной, склепа, где уже не было никакой надежды на спасение, наверх, к солнцу. Все внутри судорожно затрепетало от предвкушения новостей. Мне даже стало стыдно, что еще