— Как же нам это сделать, если ты не хочешь говорить нам, что происходит? — горячо возражает Нокс, озвучивая то, что у всех нас на уме.
— Скоро скажу. Сначала мне нужно сделать несколько телефонных звонков.
Это заявление интригует меня еще больше, и я сильнее хочу закидать его вопросами, но решаю не делать этого, потому что знаю, он ни хрена не скажет, пока не будет готов. Насколько я знаю отца, прежде чем сделать шаг, он соберет как можно больше информации.
— Я ценю, что вы, парни, готовы за меня сражаться. Знаю, защищать — это ваш инстинкт, но мы должны действовать осторожно. Все, что нам нужно, это держаться вместе, и мы победим. Я в этом не сомневаюсь. Потому что нашей семье присуща черта, которая сильнее любой угрозы.
— Какая?
— Любовь, — отвечает он. — Любовь всегда побеждает ненависть, а никто не любит так, как мы. Ни одна другая семья не предана так, как мы, и никто не будет сражаться так, как мы. — Его слова звенят в воздухе, сильные и правдивые.
— И никто не умеет стрелять так, как мы, — добавляет Брэкстен.
Улыбка растягивает мои губы, а отец усмехается.
— Тут ты чертовски прав. А теперь подойдите ближе. — Он обхватывает нас троих в объятие. — Я люблю вас, мальчики, наша семья преодолеет это, вместе мы несокрушимы.
Чертовски верно, мы несокрушимы, и тому, кто с нами связывается, лучше это запомнить.
Наш момент завершается, когда из дома рука об руку выходят Райан и Ханна; вид их наполняет мою грудь неописуемыми эмоциями.
— Извините, что прерываю, — нервно говорит Райан, ее карие глаза встречаются с моими. — Я пойду, отведу Ханну в гостевой дом, искупаю и приготовлю ко сну.
— Я иду.
— Ты не должен, — торопливо говорит она. — Останься. Мы в порядке.
— Нет. Мы уже закончили.
Как бы мне ни хотелось остаться с братьями, я не хочу упустить возможность уложить Ханну в постель. Это то, без чего я отказываюсь жить снова.
— Мы все равно не хотели с тобой тусоваться, — говорит Брэкстен.
Я бью его в плечо за то, что он такая задница, и он отвечает тем же, заставляя Ханну хихикать.
Отец опускается на колени и раскрывает ей объятия.
— Иди сюда, дитя.
Она радостно подчиняется, обнимая его.
— Спокойной ночи, папа Тэтчер.
— Спокойной ночи. Хорошенько выспись, а утром поможешь мне подоить коров, хорошо?
Она охает, ее лицо светится.
— Правда?
Он кивает.
— Можешь на целый день стать моей помощницей.
— Звучит здорово. Зови меня фермер Ханна.
Отец посмеивается, а Райан улыбается.
Далее Ханна подходит к Брэкстену.
— Спокойной ночи, дядя Брэкс.
Он наклоняется, подбрасывает ее в воздух, переворачивая вверх ногами. Ее смех наполняет ночь, когда она болтается перед его лицом.
— Спокойной ночи, крошка. Увидимся за завтраком.
— Ты тоже спишь здесь? — спрашивает она.
— А то.
Я так и думал. Пока мы не выясним, кто угрожает отцу, будем держаться все вместе.
Как только Брэкс ставит Ханну на ноги, она поворачивается к Ноксу.
— Спокойной ночи, дядя Нокс, — Страх сжимает грудь, когда она раскрывает объятия и идет к нему.
— Нет!
Мы с Брэкстеном тянемся к ней, но недостаточно быстро. Она бросается к Ноксу, обнимая его за талию.
Брат напрягается всем телом, лицо бледнеет.
Я проталкиваюсь мимо отца, чтобы оттащить ее, но тот меня останавливает, положив руку мне на грудь.
— Дай ей шанс, — бормочет он достаточно тихо, чтобы никто не услышал.
Все молчат, наше внимание приковано к Ноксу, когда он смотрит на нее сверху вниз, страх сочится из него, когда демоны выходят на поверхность. Они хватают его и проглатывают прямо у нас на глазах.
Вопросительный взгляд Райан впивается мне в лицо, но я не обращаю на него внимания, сосредоточившись только на объятиях.
В конце концов, Нокс опускает руку ей на спину и неловко похлопывает.
— Спокойной ночи, — его голос напряженный, хриплый от эмоций, властвующих внутри него, но в мучительном звуке слышится привязанность.
Ханна отступает, улыбаясь ему, прежде чем подскочить ко мне.
— Готов, папочка? — она поднимает руки, не имея ни малейшего представления о том, какой эффект произвела не только на брата, но и на всю семью.
Наклонившись, поднимаю ее и прижимаю к груди, зарываясь лицом ей в волосы, после чего бросаю прощальный взгляд на отца и братьев.
— Увидимся утром.
Они кивают, и я беру Райан за руку и начинаю спускаться по лестнице, уходя от одной семьи, но покидая ее с другой, и обе значат для меня все.
Глава 20
Райан
Сидя на крыльце гостевого дома, окруженная теплым вечерним воздухом, держу в руках холодную бутылку пива и наблюдаю, как солнце опускается за горизонт. Оно окрашивает небо в потрясающие оттенки розового, красного и золотого. Я восхищена настолько, что почти легко забываю о зле, которое наводняет этот город.
Почти.
Несмотря на прекрасный вид, ничто не может заставить меня забыть о том, что скрывается совсем рядом. Каждое мгновение лишенного любви детства всплывает с удвоенной силой, бросая мрачную тень на мое сердце. Я страшусь того, чем пребывание здесь обернется не только для меня, но и для дочери.
Топот тяжелых ботинок по деревянному крыльцу выводит меня из грустных мыслей, а узнавание покалывает кожу. Обернувшись, вижу позади себя Джастиса, свет, льющийся наружу из дома, освещает его волевое присутствие.
Сердце колотится, пульс скачет, его воздействие на меня сильнее, чем когда-либо, даже не смотря на суматоху, в которой я нахожусь.
— Ханна спит? — спрашиваю я.
Обычные приготовления ко сну стали их особым временем, от которого я с радостью отступила и позволила им наслаждаться.
— Да, сегодня она быстро заснула.
— Ее вымотала долгая поездка.
Он хмыкает.
— И ее болтовня.
Тихо усмехаюсь.
— И это тоже.
Его взгляд обжигающей лаской скользит по мне, прежде чем упасть на бутылку пива.
— С каких это пор ты пьешь?
— Тебе следовало бы уже понять, что если в этом мире и есть что-то, отчего я могу выпить, так это этот город. — Слова произнесены в шутливой манере, но он не разделяет моего веселья. Мы оба знаем, что я говорю серьезно.
Наши взгляды встречаются, в них видна истина.
Я первой прерываю зрительный контакт, переключая внимание на пейзаж.
— Должна признать, здесь очень красиво.
Он занимает место рядом со мной на верхней ступеньке, его обтянутое джинсами бедро касается моего обнаженного, заставляя поток тепла искриться по телу. Я подношу бутылку к губам, золотистая жидкость дает небольшую передышку.
— Вот почему отцу так здесь нравится. Место