— А этот самолет будет держаться на воде? — спросила она.
Барон бросил на нее короткий взгляд.
— Я не проверял.
Впрочем, это казалось маловероятным. Сквозь щель в окне просачивалась дождевая вода; вся правая сторона ее платья промокла. А потом случилась странная вещь. В груди воцарился покой и разлился по всему телу, словно кто-то щелкнул выключателем в ее грудной клетке. Сердце перестало бешено колотиться. Расслабились вцепившиеся в подлокотники руки.
Теперь она знала. Вот она, трагедия, которую она предчувствовала все эти дни.
Смерть ее не пугала. Если и существовал рай, там ждала ее мать; наконец у них получится поговорить, как у матери с дочерью, ей этого всю жизнь не хватало. Отец, возможно, тоже скоро окажется там. Ей не придется переживать из-за Бака и его дурацкой Александры и сокрушаться из-за своей неудавшейся личной жизни. Впрочем, эти двое ее и так не заботили; ей просто было грустно оттого, что жизнь оказалась совсем не такой славной, как она себе представляла.
Но им повезло; облака рассеялись. Они летели примерно в километре от берега на безопасном расстоянии от скал, но все же довольно близко, что видели водопады, обрушивающиеся с утесов в океан. Болтанка прекратилась. Через десять минут на горизонте показался залив Хило. Лану накрыло волной облегчения: она ошиблась. Ее время еще не пришло.
Барон протяжно выдохнул.
— Как же я рад видеть этот берег!
Лана чуть не захлопала в ладоши.
— Это чудо!
Он ласково похлопал по приборной доске.
— Я верю в чудеса.
Дом
8 декабря 1941 года
Вулкан
Небо никак не могло разрешиться дождем. Примерно через каждые десять метров дождь то начинался, то переставал, и, отъехав на приличное расстояние от солдат, Лана остановилась и перечитала инструкции.
Езжай по дороге мимо лавки Кано (46 км). Сверни на первую боковую дорогу; там увидишь заросли тсуги. У второй рощи сворачивай направо на грунтовую дорогу и езжай около километра. На развилке сверни влево. Не угоди в трещину и берегись коз.
— Черт не разберет, — пробормотала Лана.
— Разве черти умеют читать? — спросила Коко.
Лана хотела было объяснить, что это просто выражение такое, но слишком устала. Они проехали мимо лавки Кано, которая выглядела заброшенной, хотя так выглядели все постройки, попадавшиеся им на пути: темные и наглухо заколоченные снаружи. А внутри вполне могли быть люди, сгрудившиеся вокруг радиоприемников в надежде услышать хоть какие-то новости. Но лавкой Кано владели японцы; их могли и увезти.
Коко сдвинулась на край сиденья и огляделась, водя из стороны в сторону маленьким носиком-кнопочкой.
— А куда все подевались?
— Люди осторожны.
— Тревожно тут пахнет.
Мари ткнула ее в бок.
— Вечно она принюхивается. Считает себя собакой, наверно.
Запаха Лана не учуяла, но на всем острове атмосфера была и правда тревожная. В Хило завывали сирены противовоздушной обороны, по улицам шли конвои и отряды вооруженных солдат. Вторжение казалось неизбежным, и островные жители сидели как на иголках. Но Коко была права — здесь, в густом тумане, тревога усиливалась.
— Нет, не считаю, — возразила Коко. — Здесь просто странно пахнет. Тухлятиной какой-то.
Лана поняла, в чем дело.
— Ах, это. Это сера. Тут недалеко Серные Берега — там вся земля в желтых кристаллах и газ сочится отовсюду. Интересное местечко, главное нос заткнуть или повязать платком.
— А мы туда съездим?
— Может быть, когда устроимся.
Они подъехали к повороту направо — возможно, это и была нужная дорога, но примерно в пятидесяти метрах по левую руку Мари заметила еще одно ответвление.
— Нам не туда?
В инструкциях на этот счет ничего не говорилось, но дорога, ведущая вправо, к Мауна-Лоа, выглядела более наезженной, и Лана свернула туда.
— Ищите тсуги, — велела она девочкам.
Они проехали мимо нескольких низких красных домиков, окруженных аккуратными овощными грядками за заборами, увитыми лозой. Сады были в идеальном порядке, листик к листику. На обочине стояли две толстые грязные свиньи [16] и смотрели на них в упор. Но людей нигде не было. Как и тсуг. В ясную погоду они увидели бы высокие сосны издалека, но не сегодня. Они направились на свет, меркнувший с каждой минутой. Как же ей хотелось скорее добраться до дома! От страха живот скрутился узлом.
Коко заметила мандариновое дерево.
— Остановись! Давай наберем мандаринов.
— Надо ехать. Прости, — сказала Лана.
За несколько минут прохлада сменилась ледяным холодом, и Лана тревожилась за пассажиров в кузове. Дальше будет хуже. Казаркам проще всего, но даже те привыкли к Хило и тамошнему теплому морскому воздуху.
Когда они проехали достаточное расстояние, а тсуги так и не появились, Лана развернула пикап и направилась обратно к главной дороге, тихо чертыхаясь себе под нос. Но девочки ее услышали.
— Мама бы сказала, что это плохие слова, — заявила Коко.
«Но мамы тут нет», — чуть не выпалила Лана, чье терпение висело на волоске. Вместо этого она произнесла:
— Твоя мама права. Извини. Я просто очень устала, а теперь еще и замерзла и проголодалась. — Она не стала добавлять, что вдобавок ко всему еще была напугана и мучилась от неопределенности и одиночества.
— Папа бы сказал «повезло так повезло», — заметила Мари.
Лана рассмеялась.
— Кажется, ваши родители хорошие люди, и знаете что?
— Что? — хором спросили девочки.
— Когда они вернутся, приготовим им роскошный приветственный ужин, и…
Коко завернулась в колючее одеяло и не дала ей договорить.
— Они не вернутся, — сказала она, словно знала о чем-то, о чем Лана не догадывалась.
«Значит, упоминать о родителях не стоит», — подумала Лана.
— Вы вернетесь домой, когда все устаканится. Обещаю. Надо просто потерпеть.
Опять пустые обещания. По правде говоря, она даже не знала, помогали ли Вагнеры немцам или нет. С родителями девочек они были едва знакомы. Скорее всего, те были невиновны, а значит, рано или поздно их должны были отпустить.
— Они ничего не сделали; не надо волноваться. Власти это выяснят, правда? — спросила Мари.
— Конечно.
— А власти — это кто? — спросила Коко.
— Полагаю, ФБР и армия США. Сейчас их главная забота — наша безопасность. А чтобы обеспечить безопасность в военное время, иногда надо сначала действовать и только потом задавать вопросы.
Они вернулись на главную дорогу. Лана проверила, нет ли машин, развернулась и поехала в другую сторону — вниз по склону вулкана.
— Юнга хотела пойти с ними, защитить их, но я попросила ее остаться с нами, — пробормотала