– Тебе за одну ночь такие деньги предлагают, каких ты в жизни не видела! Или так и будешь до конца жизни только пюрешку с куриными котлетками есть?
– Почему только пюрешку с котлетками? – иронично ответила Ева, складывая в контейнер ужин, который собиралась взять с собой на работу. – Еще бантики с сыром и овощное рагу. Ах, простите! Фарфалле с сыром и рататуй. Я правильно сказала? А то в вашем высокоблагородном обществе макароны назвать макаронами не комильфо. И что плохого в моих куриных котлетках? Ты только вчера за обе щеки их уминала и говорила, что нам как раз больше белка надо есть и меньше углеводов, чтоб жиром не зарасти. Даже с собой взяла.
– Я же не про это… – вздохнула Лиза, обессилев от доводов подруги. – Для кого ты себя бережешь? Не будь дурой... Для какого-нибудь придурка, который тебя после первого же раза бросит?
– Спасибо, подруга. Буду знать, что, кроме невнятного первого раза, мне больше ничего не светит, – в тон ответила Ева.
– Не обижайся. Дело не в тебе, а в том, что они все так делают…
Ева не ждала гостей, потому предстала перед ними в простой домашней одежде и без макияжа, что позволило Виоле беспристрастно оценить ее внешность.
Лизка не соврала. Девушка подходила им по всем параметрам. Волосы, лицо, фигура – всё в ней было идеально. Скиф с Чистюлей будто именно ее описывали, когда делали свой заказ.
Помимо модельной внешности, Ева обладала и другими достоинствами: была не глупа, невероятно обаятельна и, судя по манере речи, прилично воспитана. А еще чуть-чуть высокомерна, совсем немного, ровно настолько, чтобы не возвышаться, но держать людей на расстоянии. Это что-то нутряное, характерное, что не получишь вместе с силиконовыми сиськами, не купишь вместе с дорогими шмотками. Такая, как она, не подпустит к себе первого встречного, не завяжет знакомство на улице или в баре. Детка даже не представляла, сколько на самом деле стоит и как дорого могла бы себя продать.
Таких, как она, единицы. Уж Ви это точно знала.
Мужики от таких шалели.
Глядя на Белову, Виола даже почувствовала нечто вроде зависти. Ей в свои тридцать лет уже приходилось предпринимать некоторые усилия, чтобы с утра выглядеть свежей и отдохнувшей и производить хотя бы половину того впечатления, что эта девочка.
– Милая, давай я объясню тебе, в чем суть дела. Ты немного не так себе всё представляешь, – мягко сказала Виола. – Речь не идет о дешевой проституции. У нас серьезное агентство – не бордель какой-то.
Ева лишь вздернула бровь, удержавшись от язвительного комментария. Не хотела Лизку задевать. Ее не волновало, чем занималась подруга, пока это лично ее не касалось. Нравится ей спать с мужиками за деньги – пусть спит. Ее дело.
Но в том-то и суть: дешевая или дорогая – это всего лишь проституция.
– Наши клиенты – это очень влиятельные и состоятельные люди. У них нет времени на отношения и ухаживания, они хотят получить всё и сразу. И платят за это хорошие деньги. Им нужен не просто секс. Им нужна спутница, которая скрасит их досуг.
Белова снова скептически усмехнулась:
– И чтобы обязательно девственницей была.
– Не обязательно. Это единичный запрос. Поэтому нам приходится предпринимать нестандартные шаги. Обычно мы такого не делаем. Никого не уговариваем и тем более не заставляем. У нас и без того из желающих очередь. Далеко не всем мы даем такой шанс. Не все нам подходят. Мы только предлагаем, а девочки сами решают, соглашаться или нет. Многие имеют постоянных клиентов. Даже замуж потом за них выходят.
– Верю, верю, – смеясь, покивала Ева. – Пусть выходят. Я-то тут при чем? Я вроде объявления о продаже девственности не давала.
– Может, эта ночь всю твою жизнь перевернет, – снова подключилась Лиза. – К этим мужикам даже шлюхи в постель просто так не попадают.
– А ты тоже в доле? Тебе денег обещали, если я соглашусь?
– Чего ты ломаешься? Ты после одной ночи с Молохом могла бы вообще не работать. Могла бы потом всё лето где-нибудь на пляже валяться и коктейли попивать.
– Вот подзаработаю денег и поеду отдыхать, не переживай.
– Куда? С твоей зарплатой. В Сочи? А могла бы на Мальдивы. Тебя же никто не заставляет эскортницей становиться. Не принуждает делать это постоянно. Проведешь с ним одну ночь, а потом и дальше будешь гордиться своими моральными ценностями. С деньгами-то всегда легче принципы отстаивать.
– Я и забыла, что у тебя всё в жизни деньгами меряется.
– А у тебя нет?
– У меня нет.
– Если у тебя нет, то ты наивная дура!
– А не ты ли последний раз мне плакалась, как тебе надоело, что мужики тебя во все щели трахают, а тебе простого женского счастья хочется. Не прибавили счастья новые золотые часики? Я до знакомства с тобой тоже и золотые часики хотела, и сережки с бриллиантами…
– А теперь не хочешь? – язвительно спросила Лиза.
– И теперь хочу. Но только не за то, чтоб меня какой-нибудь мерзавец во все дыры отымел. Мне на работу надо собираться, так что вам пора, – резко сказала она.
Лизка совсем оторвалась от реальности. Мало того, что сама эскортница, так еще и к ней свою сутенершу притащила.
– Если передумаешь, позвони, – напоследок сказала Виола, разочарованная их безрезультатным разговором, и положила свою визитку на кухонный стол.
Захлопнув за гостями дверь, Белова вернулась на кухню, выбросила визитку в мусорное ведро и уселась за стол, собираясь накраситься. Уже открыла косметичку, но звонок опять вытащил ее в прихожую.
Разозлившись на такую наглость, она открыла дверь и рявкнула:
– Я же сказала: нет!
***
Вернувшись в офис, Виола в подробностях поведала шефу о своем фиаско.
– Ты не справилась! Ты понимаешь, что ты не справилась? – негодовал он.
– Я не ожидала, что она окажется так упряма.
– Какую-то девчонку не смогла уговорить, это ж надо... Я говорил: предлагай любые деньги! По самой верхней планке!
– Я предлагала.
– Мало предлагала!
– Достаточно.
– Надо было мне самому ехать.
– Лёва, наши самые лучшие девочки от своих особенных клиентов в особенные дни по пятнашке получают, – голос Виолы сделался тверже.