– Молчу, – сникла она. – Давай как-нибудь без ментов на это раз.
На этот раз Лика действительно замолчала, больше не пытаясь уговаривать Кира ее прикрыть или отмазать, и до дома Владислава Егоровича все трое доехали в напряженном молчании.
Недовольство Кира было понятно. Всё пошло кувырком, а Скальский не любил, когда что-то портило его планы. Особенно такие нехитрые и, казалось бы, не требующие больших усилий, как семейный обед. Еву тоже не радовала сложившаяся ситуация. Она и без того волновалась перед встречей с его отцом, а теперь занервничала еще больше. Лика, вжавшись в сиденье, притихла в ожидании кары брата.
– Ну, наконец-то! Кир!
Раздражение в голосе отца было вполне обоснованным и извинительным. Они непозволительно задержались, приехав в самый разгар обеда, когда все уже сидели за столом.
– Извини, пап. Непредвиденные обстоятельства возникли.
– Ладно, у всех бывает, – Владислав Егорович не стал затягивать с выяснением причин опоздания и, посмотрев на Еву, улыбнулся: – Как добрались, милая? Как настроение?
– Всё прекрасно, Владислав Егорович, – улыбнулась Ева. – Простите, что так получилось. Я думала, мы вместе с мамой приедем…
– Покончим уже с извинениями. Поторопитесь, вас все ждут.
– Мы только вещи в дом занесем, – кивнул сын.
– Спасибо, Кир, – сказал Керлеп, открывая заднюю дверцу автомобиля.
Илья уже знал о причинах опоздания друга и сразу подошел к сестре. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, потому Лика сидела, потупив глаза и не желая выбираться из автомобиля.
– Выходи.
– Илюша, прости…
– Мы с тобой позже обо всем поговорим, – сказал брат ледяным тоном. – Сейчас умойся, приведи себя в порядок и садись за стол.
– Можно я в доме побуду? Чтобы никому мешать, – попросила Лика, выходя из машины и ступая на шелковистый, зеленый газон.
– Нет, нельзя, – резко ответил Илья и в унисон своим словам хлопнул дверцей.
– Я не могу в таком виде… – семеня за братом, лепетала она.
– Если хочешь, я дам тебе чистые вещи, – предложила Ева, слыша их разговор.
– Спасибо, Ева. Это было бы очень кстати, – ответил Илья и, ухватив сестру под локоть, повел в дом.
Они поднялись в мансарду, где находилась спальня Кира. Ева выдала Лике футболку и джинсы, которые прихватила с собой на случай, если они останутся ночевать у отца, бросила сумку в комнате, и они снова вышли на улицу, чтобы наконец присоединиться к гостям.
Минутой позже к ним пришел Илья, а через некоторое время и Лика.
После душа девушка совершенно преобразилась. Без косметики и слипшихся прядей волос, занавешивающих лицо, она превратилась из гадкого утенка если не в прекрасного лебедя, то в утенка приличного, чистенького и вкусно пахнущего душистым мылом. По-прежнему в их с Чистюлей внешности не находилось сходства, кроме ярких зеленых глаз, вероятно, доставшихся им от матери, поскольку выяснилось, что отцы у них разные. Примостившись около брата, Лика принялась за еду. Вела она себя тихо, иногда улыбалась шуточкам Скифа и отвечала на вопросы, адресованные лично ей.
Переживания Евы оказались беспочвенны. Никого не смутило их опоздание, как, впрочем, и должно быть у близких людей. Родители, вынужденные познакомиться и общаться первое время без детей, поладили и к тому времени, как Кир и Ева появились за столом, уже оставили церемонии и обращались друг к другу по именам. К концу вечера они и вовсе отстранились от общей компании, обсуждая что-то свое.
Лика, наконец, перестав ощущать на себе концентрированное внимание старшего брата, вышла из-за стола и принялась бесцельно бродить по саду. Правда, прогулка ее длилась недолго, и в какой-то момент Ева потеряла девушку из виду. Уже понимая, что нельзя обманываться ее смиренным видом и невинно хлопающими глазками, она решила выяснить, куда подевалась сестра Чистюли, и пошла на ее поиски.
В саду Лики точно не было. Зайдя в дом, Ева тихо поднялась в мансарду и застала девицу за самым неблаговидным делом. Та шарила в ее сумке. Достав кошелек, она заглянула внутрь, вытащила половину наличности и сунула в задний карман джинсов.
Глядя, как Чистюлина сестрица опустошила ее кошелек, Ева вдруг вспомнила, что несколько месяцев назад сама точно так же выпотрошила бумажник водителя Кира. Но для нее тогда это был вопрос жизни и смерти. Разве у этой девчонки такая же беда?
– А чего все не взяла? – спросила Ева.
Лика вздрогнула и обернулась. Застигнутая на месте преступления, она растерялась и покраснела, что Ева нашла хорошим знаком. Значит, не совсем еще совесть потеряла, раз краснеть не разучилась.
– Забирай всё. Тебе, наверное, они нужнее, чем мне. – Ева выгребла из своего кошелька оставшиеся купюры и сунула ей в руку.
– Я бы потом вернула, – потерянным голосом сообщила Лика. – Мне надо уйти, а у меня ни копейки…
– Я в курсе. Без карточек, без телефона. И куда же ты собралась? От чего убегаешь? Или от кого?
– Он завтра меня хочет в Лондон отправить в языковой лагерь до конца лета, а я не хочу.
– Угу, серьезная проблема, конечно, – хмыкнула Ева. – В Лондон она не хочет лететь…
– Вот только не надо меня воспитывать! – вспылила Лика. – Ты ничего про нас не знаешь!
– Не знаю, – согласилась Ева. – Но того, что успела увидеть за день знакомства с тобой, вполне достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы.
– А ты прям эксперт-психолог у нас! – произнесла едко сестра Чистюли.
– Не эксперт, но точно понимаю, что ты за свою жизнь палец о палец не ударила. Тебе вряд ли приходилось летом работать, чтобы новые джинсы купить.
– А тебе прям приходилось?
– А мне приходилось. Я никогда не бездельничала. У меня нет богатого братика.
– Зато богатый жених есть. Сейчас-то ты хорошо устроилась, – посмеялась Лика, стараясь, чтобы смех прозвучал как можно язвительнее.
Ева расхохоталась.
– Да, точно. На Скальского посмотришь, и сразу понятно, что я с ним только из-за денег. А не потому, что он шикарный красавчик и я просто в него влюбилась по уши, – снова рассмеялась.
Лика ухмыльнулась:
– Ладно, тут не поспоришь.
– Что не так-то? – спросила Ева. – Тебя брат всем обеспечивает и проблемы твои решает. И не он один. Что тебя не устраивает?
– Он решает, ага.